Александр Петриков специально для «Кашина»

Посадить Прокопьеву на реальный срок они, скорее всего, не решатся. Будут искать дальше, однажды найдут – кого-нибудь более спорного. Мужчину, сотрудника каких-нибудь совсем иноагентских медиа, автора каких-нибудь более злых текстов, при этом нехаризматичного, неприятного, нерусского (но и не кавказца; кавказцы идут в отдельном зачете, и опыт Абдулмумина Гаджиева это убедительно доказывает), которого не страшно будет показать по телевизору – смотрите, мол, какой гад, – и процитировать вслух: «Крым не наш! Деды не воевали! Да здравствуют гей-браки!»

Прокопьева, конкретная Светлана Прокопьева, как уже видно, им пока не по зубам. Таких людей могут сажать только оккупанты, а российская власть и ее силовики пока не переступили той черты, за которой комфортно чувствовать себя оккупантом. Буквальное олицетворение России, какой ее в женском образе можно изображать на плакатах, образцовая провинциальная интеллигентка, человек исключительного мужества, чье поведение с момента, когда собровцы ворвались полтора года назад в ее квартиру, и до сих пор, когда она ждет приговора, нельзя назвать иначе как непрерывным подвигом – она не отказалась от своих слов и от своего права критиковать государство, она не признала свою вину, она не боится смотреть в глаза обвиняющей стороне. Боится, наоборот, обвиняющая сторона – фальшивая экспертиза, торопливый военный суд, тишина в медийном сопровождении процесса; эй, если вы поймали преступника, где ваши победные реляции, где ваше торжество, где ваша гордость? Гордости нет. Палаческий стыд – вещь парадоксальная, но здесь именно он. Схватили человека, а удовлетворения нет никакого.