После дискуссии о будущем фундаментальной науки в рамках форума «Открытые инновации» датский физик Юджин Ползик, профессор Университета Нильса Бора и глава исполнительного комитета Российского квантового центра, рассказал Slon о том, почему прикладная наука неотделима от фундаментальной, как наука финансируется в идеальных датских условиях и как квантовая механика делает нашу жизнь лучше.

Где заканчивается фундаментальная наука и начинается прикладная, сказать очень сложно. В этом смысле квантовая физика уникальна, и за это мы все так ее и любим. То, что раньше в квантовой физике было сделано только на бумаге, сегодня делается в лаборатории. Например, квантовые способы хранения информации, компьютеры, сенсоры и системы телекоммуникации, которые еще называются квантовой телепортацией, то, чем я занимаюсь больше всего.

Наука, по большому счету, это единственный способ делать жизнь лучше, и в этом смысле фундаментальная наука не отличается от прикладной. Чем ближе мы подходим к пределу технологических возможностей, тем дальше мы его отодвигаем. Тут есть положительная обратная связь: чем больше мы понимаем про природу и физику, тем более точные и сложные технологичные устройства мы можем создать. И, наоборот, чем точнее приборы, тем больше мы узнаем нового. Но тут есть некоторые пределы, за которые существующие технологии не могут прорваться, и нужны совсем другие технологии. Например, существующие компьютеры приблизились к минимальным размерам чипов памяти, делать их меньше уже не позволяют законы физики. Однако в квантовых технологиях информация хранится и передается принципиально иначе, и это раздвигает пределы мощности компьютеров многократно. То есть в принципе ячейкой хранения информации может быть один атом, и, более того, у атома есть такие состояния, которые позволяют производить параллельно несколько процессов, и вычисления в квантовом компьютере могут происходить неизмеримо быстрее, чем в классическом компьютере. Поэтому ученые так возбуждены этой идеей. В некотором смысле это уже существует, хотя, конечно, не нужно думать, что через пару лет наши лаптопы станут квантовыми.

Или, скажем, квантовая теория устанавливала предел чувствительности, например, регистрации магнитных полей – то, что используется в медицине и других прикладных науках. Оказалось, что хитроумным способом, не нарушая квантовую механику, можно отодвинуть эти пределы и сделать еще более чувствительные приборы. Первые эксперименты, доказывающие это, мы уже проделали.

Все это вопросы фундаментальной науки, которые, тем не менее, будут иметь практический выход рано или поздно. Российский квантовый центр принадлежит «Сколково», где в основном все резиденты занимаются очень прикладными вещами. Квантовые исследования тоже имеют прикладной характер, просто нужно понимать, что практический выход у них не такой быстрый. Поэтому такие исследования во всем мире финансируют в основном правительства или большие частные фонды.

В совет директоров пивной компании Carlsberg входит физик, мой хороший друг. Кроме того, у компании есть фонд, поддерживающий науку, как и у многих других компаний, потому что это не только престижно, но и выгодно, финансируя науку, компании получают налоговые льготы.

Хотя, конечно, главным источником финансирования остается правительство, честно избранное народом. И правительство, то есть народ, определяет, какую часть денег следует отдать на прикладные исследования, а какую – на фундаментальные.

В Дании, например, правительство положило около 300–400 миллионов долларов на счет, и проценты с этого счета идут на научные гранты. В Германии, кстати, Фонд Макса Планка работает по тому же принципу, но он еще богаче. И, разумеется, это только один из нескольких каналов финансирования науки государством, за гранты этих фондов идет жесткая конкуренция, и деньги получают лучшие. Главное, чтобы деньги в этих фондах распределяли абсолютно независимые, лучшие, всемирно известные эксперты. Только при этом условии что-то может получиться.