Бывают стартапы, рассказывать о которых легко и увлекательно. Придумали ребята красивый гаджет, аудитория – любой человек с улицы, потребность – вот она, всем очевидна.   

С новосибирской компанией Appercode история немного иная. Бегло читаешь описание проекта и понемногу скучнеешь: что, еще один конструктор мобильных приложений? Правда, список достижений стартапа, существующего всего-то полгода, слегка развеивает первоначальный скептицизм: грант фонда посевного финансирования Microsoft, первое место на конкурсе Web Ready, первое место на конкурсе бизнес-планов БИТ-2013 (между прочим, 2,5 миллиона рублей и больше полутора тысяч соперников) и участие в акселераторе Generation S. Slon расспросил одного из основателей проекта Дениса Шарова о том, как десятку молодых программистов удалось так быстро рвануть вверх.

– В чем суть вашего решения?

– Это инструмент для мобильных разработчиков, позволяющий писать приложения с общим кодом для Microsoft Windows, Apple iOS и Google Android. В отличие от похожих продуктов, качество получается как если бы приложения разрабатывали под каждую платформу отдельно, но в три раза быстрее.

– Вы называете ваш продукт платформой для разработки мобильных приложений. А чем она отличается  от многочисленных «конструкторов приложений»?

– Есть агентства по продаже недвижимости, а есть кирпичные заводы. Мы скорее кирпичный завод. Из нашего кирпича можно сделать все, что угодно. Причем строить из него могут и зодчие, работающие по индивидуальным проектам, и большие строительные компании. Так что отличие от конструктора приложений прежде всего в гибкости, в возможности сделать интерфейс, который нужен заказчику, а не шаблон.

– Почему этого никто не сделал раньше?

– Это довольно сложная технологическая задача, своего рода «философский камень» разработки: «написал один раз, работает везде». К сожалению, очень редко, когда это удается сделать. 

Я не говорю, что мы совершили некое открытие. Мы в рамках общего решения сделали небольшой кусочек, дополняющий фрагмент, и вроде получается этот «камень», который превращает один код в три разных. 

Большую часть кода и трансляцию обеспечивает наш партнер в США, компания Xamarin.  Ее команда уже 15 лет работает над этой технологией. У них остается нерешенным один узкий сегмент, который мы как раз и закрываем.

– Как родилась идея?

– Два года назад мы выпустили одно приложение для Windows Phone, и оно очень хорошо выстрелило. Каждый четвертый пользователь платформы в России его поставил. Если бы мы тогда сделали версии и для других платформ, то были бы сейчас хорошо обеспечены. Мы стали искать решение для кросс-платформенной разработки, нашли продукт Xamarin, начали на нем разрабатывать и увидели проблему. Грубо говоря, можно объединить 50–70% исходного кода, но все равно оставшееся придется переписывать отдельно. Ну, мы и нашли свое решение.

Человек скачивает наш модуль для Visual Studio (среда разработки Microsoft), устанавливает его вместе с модулем Xamarin и, пользуясь привычными инструментами, пишет сразу для всех платформ. Модуль Xamarin в отличие от нашего платный, но он стоит вполне вменяемых денег – полторы тысячи долларов в год на одного разработчика. Эта цена отбивается с первого же проекта.

Здесь очень интересная ситуация. 

Разработчики не стремятся программировать под Windows 8 и Windows Phone потому, что аудитории этих платформ довольно маленькие. Потраченные время и силы такие же, как для iOS и Android, а выхлоп получается гораздо меньше. 

.NET-разработчиков – тех, кто пишет ПО на технологиях Microsoft, очень много, миллионов пять человек во всем мире. И они довольно просто могли бы писать для Windows Phone, но особо не стремятся, так как нет возможности писать для iOS и Android. Получается замкнутый круг.

Наше решение как раз для .NET-разработчиков Microsoft. С ним они получают возможность писать мобильные приложения для всех платформ.

– Конкуренты не украдут идею? 

– Эта технология очень сложновоспроизводима. Есть, правда, риск, что Xamarin сама сделает то же самое. Но мы уже придумали бизнес-модель, с которой этот риск не страшен. 

Собственно, спасибо за это конкурсу БИТ. Нам подсказали, что у никому не известной компании из России разработчики вряд ли будут активно покупать. 

Поэтому мы решили сделать саму базовую технологию бесплатной. А зарабатывать будем на более специализированных вертикальных решениях для нишевых рынков: ритейла, туризма, конференций и других. Вот эти конкретные отраслевые решения уже будут платные. Здесь в аналогию можно привести «1С-Битрикс», у которого есть специализированные продукты для интернет-магазинов, для недвижимости и так далее.

А еще собираемся зарабатывать на премиум-заказчиках. Если компания крупная и реализует серьезные проекты, то им нужна поддержка, исправление, доработка какого-то функционала. И они за это готовы платить уже другие деньги, не 100–200 долларов, а десятки и сотни тысяч.

Xamarin этими вещами в любом случае не будет заниматься. У них весь фокус на технологии транслирования кода.

– Само решение уже готово?

– Мы только что запустили публичную «пре-бету». У нее урезанный функционал с поддержкой только двух платформ, iOS и Android, но на ней уже можно делать простые приложения. 

В марте будет полноценная рабочая версия. К тому времени на нашей платформе должно быть реализовано несколько десятков приложений. Самая большая проблема с выводом продукта – доказать, что твое решение реально работает, чтобы люди в него поверили.

– Призовые деньги конкурса Generation S уже потратили?

– Даже еще пока не получили. Но зато уже расписали, на что их потратить. Сказать, что эти деньги пришлись вовремя – это ничего не сказать. На самом деле мы уже рассматривали варианты привлечения денег бизнес-ангелов под какие-то космические проценты, фонды на нашей стадии финансируют неохотно. А призовых нам как раз хватит, чтобы выпустить продукт и начать продажи.

– Что планируете сделать за ближайший год?

– Сделать бизнес. Сейчас есть какое-то решение, которое можно с натяжкой назвать продуктом. Год нужен, чтобы выйти на рынок, чтобы сделать бизнес-модель цикличной и воспроизводимой. Ну и развить продукт, чтобы ни у кого не было соблазна сделать то же самое. 

– Не планируете переезжать из Новосибирска?

– Думаю, разработка останется в Новосибирске. А коммерческие офисы мы собираемся открывать и в Москве, и в Кремниевой долине.

Мы резиденты новосибирского технопарка, и у нас очень хорошие условия по аренде. Современное здание, зеленая зона, качественное жилье. С кадрами, может, и тяжеловато, но все равно лучше, чем в Москве, где разработчики хотят просто нереальные деньги. 

Хотя и в Новосибирске ожидания тоже, на мой взгляд, неоправданно высокие, особенно для начинающих. Люди приходят из института, ничего не умеют, но хотят не меньше двух тысяч долларов сразу. Это самая большая проблема.

– Что с инвестициями?

– Инвесторов пока не привлекали, мы сознательно не хотели делать это на ранней стадии. На мой взгляд, это так же неадекватно, как заоблачные зарплаты разработчиков. Если команда не в состоянии найти или заработать каких-нибудь сто тысяч долларов, то и проект не стоит начинать. Мы сэкономили на всем, но нашли свои $100–150 тысяч плюс добили грантами.

В Новосибирске инвесторов считай два. Мы с обоими пообщались. И после этого начали много ездить в Москву. Сейчас ведем переговоры с несколькими фондами, с одним выходим на подписание соглашения. Надеюсь, что в начале года закроем сделку. Мы хотим привлечь $1 млн. 

Сооснователи Appercode Иван Тиняков и Дмитрий Ковязин

– Расскажите о себе и о команде.

– Сейчас в компании десять человек, из них семь разработчиков. Я руководитель компании и самый старший в коллективе – 31 год, а так средний возраст – 24–25 лет. Мы вместе как команда работаем уже лет пять. Сначала просто фрилансили. 

Прочитали как-то историю LinguaLeo, как они начинали свой проект в Таиланде, и загорелись. Собрались и поехали в Таиланд втроем, кто с семьей, кто без. Месяц прожили там, но поняли, что делать что-то серьезное совершенно невозможно. Мозг перестраивается совсем на другие вещи. Нужна команда, нужен офис, штаб. Мы вообще не очень верим в распределенные стартапы. 

На каком-то этапе решили, что аутсорсом заниматься больше не хотим. Запустили компанию, срезали все косты, сняли офис в подвале. На одной половине организовали себе офис, на второй половине супруга открыла фитнес-клуб. 

Пока были втроем, в 20-метровой комнате просто шиковали, но к концу лета нас стало восемь. Так что днем, пока в фитнесе никого не было, вытаскивали туда столы и работали. А вечером приходили тетеньки заниматься.  Из подвала мы уже попали в настоящий крутой офис в технопарке, причем за те же деньги. Это было как раз год назад. 

Выпустили систему для конференций, и в мае 2013-го запустили Appercode. То есть самому проекту полгода, а технологию мы разрабатываем больше года.

– А вы сами программист?

– Я историк по образованию, окончил Новосибирский государственный университет. Работал сначала в маркетинге, а лет пять назад заинтересовался ИТ. Многому пришлось учиться. В Appercode я фактически отвечаю за все сферы, которые не связаны непосредственно с разработкой. 

– Были какие-то ошибки, о которых вы уже успели пожалеть?

– С людьми обжигались часто. Бывало так несколько раз, что в самый ответственный момент человек вставал, говорил «все, я больше не могу» и уходил. А на нем много что висит. 

Специфика стартапа – не все выдерживают. Эффективность работы у нас в разы выше, чем в крупной компании.

Если расписывать по функционалу, то основатель у нас закрывает до десяти позиций. Сотрудник – три-четыре позиции. Многим поначалу непривычно работать в таком темпе. У нас пять лет ушло на то чтобы найти нужных людей, отсеять и оставить только тех, с кем стоит работать.

Вообще, у нас было две кризисные ситуации. В мае, когда мы запускали Appercode, денег оставалось на месяц. Если бы в это время мы не получили грант от Microsoft, непонятно, что бы получилось.  

Так же вышло и сейчас с БИТ. Это мои недоработки. Надо планировать жизнь минимум на полгода, а у нас этот шаг сокращался до месяца. Я шучу, что или на БИТ – или вторым вариантом было в казино пойти. 

– Есть у компании сверхцель, миссия?

– Мы еще не сформулировали ее красиво. Но нам интересны те новые возможности, которые открывают людям мобильные технологии. Приложения, которые бы работали, делали что-то полезное, меняли мир к лучшему. По этой причине играми, например, мы не хотим заниматься принципиально.

В чем прелесть нашего продукта: с ним разработкой будут заниматься не только компании, имеющие, условно говоря, сотни тысяч долларов. Десять тысяч есть, и уже можно начинать – малый и средний бизнес подключается, увеличивается количество идей. Мы хотим снизить порог входа в эту индустрию и надеемся, что это даст качественный рост.  

И самое важное, об этом часто умалчивают. Мало сделать приложение, это лишь разовые затраты. Потом его надо поддерживать в актуальном состоянии. А это значит держать команды разработки для каждой из платформ, которые будут все апдейтить не реже чем раз в полгода, с выходом новых версий операционных систем. Этот бюджет на период в три года уже оказывается больше, чем стартовые затраты на создание приложения. А мы позволяем обойтись одной командой. 

– Акселератор БИТ был вам полезен?

– Разочарования не было. Можно сделать полезней, но для первого старта получилось очень хорошо. Самая главная вещь – это контакты. Людей, которые появлялись на площадке, по-другому собрать просто не получилось бы. У меня было по 3–4 встречи в день в течение всего октября. 

Для регионального проекта это очень важно. До этого я год летал в Москву по разу-два в месяц. Назначается встреча – приезжайте к нам завтра после обеда, поговорим. А ты в Новосибирске. Ладно, думаешь, черт с ним. Берешь билеты, добираешься по пробкам, вечером улетаешь обратно. Много так, конечно, не навстречаешься.   

На будущее в акселераторе хорошо было бы сделать более индивидуальный подход. Брать стартап и усаживать его с ментором, который бы конкретно под него выстраивал логистику. Потому что проекты в акселераторе были очень разные: одним надо еще поучиться, а вторым уже продавать ехать. Кому-то уже неинтересно, а кому-то еще и рано.