Новости Календарь

Диктаторы и коррупция

Диктаторы и коррупция © Melinda Sue Gordon/Paramount Pictures

Согласно индексу восприятия коррупции Transparency International, Россия – одно из самых коррумпированных в мире государств, занимает 143-е место из 183 возможных. И это одно из основных препятствий на пути экономического развития, такова по крайней мере наиболее распространенная точка зрения. Однако есть и другие.

Андрэ Вейдеман, профессор Университета Линкольн-Небраска (США), один из мировых экспертов в области изучения коррупции, считает, что в некоторых случаях масштабные взятки и откаты могут служить одним из важных стимулов экономического развития. Главное, чтобы это была «правильная» коррупция.

Есть ли шанс у России? Slon проанализировал одну из ключевых работ Вейдемана. Выводы делать вам самим.

«Мародерство», «выдаивание ренты» и «собирание дивидендов»

Свою работу «Мародеры, доители ренты и собиратели дивидендов: коррупция и развитие в Заире, Южной Корее и на Филиппинах» Вейдеман опубликовал в 1997 году. Главный вопрос: почему в некоторых странах с высоким уровнем коррупции тем не менее наблюдается мощный и устойчивый экономический рост? Отвечая на него, Вейдеман сравнивает три модели, каждую из которых иллюстрирует одна из стран.

Мародерство в понимании исследователя – это систематическое хищение общественных средств и собственности, массированное вымогательство взяток всеми категориями госслужащих, военных, полицейских и т. д. Пример – Заир диктатора Мобуту Сесе Секо.

Выдаивание ренты – сознательное манипулирование макроэкономическими показателями и экономической политикой с тем, чтобы обеспечить высокопоставленным чиновникам регулярный источник дохода. Например, учредив государственную или квазигосударственную монополию, а затем распределяя прибыли от ее деятельности между представителями правящего клана. Вейдеман рассматривает эту модель на примере Филиппин времен диктатуры Фердинанда Маркоса

Собирание дивидендов – по мысли Вейдемана, это система неформальных «отчислений» определенного процента прибыли, доходов частных компаний в пользу верхушки госаппарата. Тот, в свою очередь, реализует экономическую политику, предпринимает действия и предоставляет услуги, которые позволяют частному бизнесу зарабатывать. Рассматривается на примере Южной Кореи.


Филиппины. Фердинанд Маркос


Герой войны с Японией Фердинанд Маркос был избран президентом Филиппин в 1965 году, в 1969-м он выиграл повторные выборы, а в 1972 году ввел в стране чрезвычайное положение и отменил действие Конституции. В дальнейшем режим был смягчен, однако Маркос оставался бессменным лидером государства вплоть до 1986 года. Выборы и референдумы проводились под жестким контролем военных, потенциальные и реальные политические конкуренты Маркоса устранялись.

Режим Маркоса Ведеман описывает как иллюстрацию модели «выдаивание ренты». Львиную часть доходов главе Филиппин приносила система собственных «бизнесов», объединенных в неформальную Markos Inc. Многие из этих «бизнесов» имели вид искусственно созданной монополии в ключевых для экономики страны секторах.

В частности, в 1970 году Маркос ввел специальный налог на продажу кокосов и копры (эти товары обеспечивали в тот период 25% экспорта Филиппин). Налог собирался специальным правительственным агентством, курирующим кокосовую индустрию. Средства должны были быть направлены на субсидии фермерам, улучшение сортов кокосовых пальм, модернизацию производства кокосового масла и т. п. В реальности же Эдуардо Кохуангко, глава агентства и близкий друг Маркоса, полученные фонды использовал для покупки одного из крупных филиппинских банков и создания при нем компании United Coconut Mills (UNICOM), которая, в свою очередь, развернула скупку частных заводов по производству кокосового масла.

Чтобы придать процессу консолидации большую динамику, правительство Маркоса приняло решение, что кокосовые субсидии будут получать лишь входящие в UNICOM предприятия. После этого создание кокосовой монополии на Филиппинах стало неизбежным. Поставив под контроль 80% рынка, UNICOM получила возможность диктовать продавцам сырья низкие закупочные цены и получать сверхприбыль на разнице с мировыми ценами. Доходы поступали в распоряжение клана Маркоса.

Сахарная промышленность прошла примерно тот же путь. В 1974 году Маркос своим указом отдал монополию на экспорт сахара Philippine Exchange Company (Philex). Philex контролировал Роберто Бенедикто, друг Маркоса еще со времен школы. Монополия немедленно получила серьезную прибыль, поскольку мировые цены на сахар в 1974 году побили предыдущие рекорды, оставаясь высокими и в 1975 году. Затем, когда цены упали, Philex при поддержке государственного Банка развития Филиппин начал скупку частных сахарных заводов, оказавшихся в тяжелой ситуации из-за больших долгов. Спустя еще несколько лет компания Philex, переименованная в Philippines Sugar Commission (Philsucom), оставаясь экспортной монополией, получила право устанавливать внутренние цены на сахар.

Или вот кейс табачной промышленности. В 1975 году Маркос ввел 100% импортную пошлину на ввоз сигаретных фильтров. А затем дал компании Philippine Tobaco Filters Corporation (PTFC) право платить лишь 10% сбора. PTFC владел Херменио Дизини, еще один «друг» Маркоса. Вскоре PTFC стала монопольным импортером на Филиппины сигаретных фильтров. Следующим шагом PTFC было объединение с табачной компанией Fortune Tobacco, которой владел Лючио Тан, еще один человек из ближнего окружения Маркоса. Альянс Дизини – Тан благодаря дешевым фильтрам и, соответственно, дешевым сигаретам вскоре стал фактически монополистом на местном табачном рынке.

Такого рода специально созданные монополии, а также другие бизнес-проекты принесли, как считается, президенту Маркосу состояние в $3–6 млрд. Его жена, другие родственники, а также люди из ближайшего окружения смогли заработать не меньше. В числе близких к Маркосу бизнесменов было несколько долларовых миллиардеров. Бизнес-империя Эдуардо Кохуангко, например, на пике своей экспансии обеспечивала около четверти ВВП Филиппин.

Воздействие коррупции на экономику

 

За время правления Фердинанда Маркоса экономика Филиппин развивалась относительно удачно. Средний темп роста ВВП составил около 5% в год. В отличие от Заира коррупция Маркоса не была разрушительной для государства и бизнеса. В то же время по сравнению с южнокорейской моделью филиппинская была не столь безобидной и в стратегической перспективе оказала серьезный негативный эффект на развитие национальной экономики.

Южнокорейские военные, обкладывая бизнес системой поборов и «взносов», не лезли в управление отдельными компаниями, и, как пишет Вейдеман, им было не так важно, кто конкретно платит – Daewoo или Hundai. Маркос же и его ближайшие соратники не просто облагали крупный бизнес дополнительным «налогом», они создавали бизнес-схемы, «центры прибыли», которые позволяли им самостоятельно, напрямую изымать рентный доход из экономики. При этом Маркос в отличие от Чун Ду Хвана имел интересы в конкретных компаниях, которые стремился превратить в максимально прибыльный бизнес, часто создавая для этого искусственную монополию.

Такого рода проекты было бы невозможно реализовать в новых отраслях, нуждающихся в массированном привлечении капитала. Они и не были созданы. Если в Южной Корее коррупция, часто принимавшая форму отката за государственные субсидии и кредиты, способствовала диверсификации и росту экономики, то филиппинская модель консервировала традиционную сырьевую ориентацию.

С течением времени отрасли, искусственно монополизированные Маркосом, начинали страдать от перекоса цен по сравнению с рыночными. В сахарной и кокосовой промышленности систематическая закупка сырья ниже мировых цен вела к деградации производства и снижению его эффективности. Ухудшение мировой конъюнктуры на основные филиппинские экспортные товары в середине 80-х годов привели к экономической стагнации и бегству капитала из страны. Маркос безуспешно пытался решать проблемы, запустив на полную мощность печатный станок. К концу эпохи правления Маркоса экономика Филиппин погрузилась в глубокую рецессию.

Личное состояние Маркоса

 

Правительство Корасон Акино, свергнувшей Маркоса в 1986 году, обвиняло бывшего диктатора в том, что он сумел похитить $5–10 млрд. Если это так, то большую часть денег найти не удалось. К середине 90-х годов, после серии расследований, филиппинские власти наложили арест на бизнес-активы общей стоимостью около $1,8 млрд, которые, как предполагается, принадлежали либо самому Маркосу, либо людям из его ближайшего окружения. Кроме долей в компаниях, были обнаружены объекты недвижимости общей стоимостью около $300 млн и вклады в филиппинских банках на $100 млн.

Впрочем, большую часть своего состояния Маркос, судя по всему, держал за границей. Хотя значительную долю этих активов выявить не удалось. Известно примерно о $550 млн на банковских депозитах в Швейцарии и $250 млн в нескольких гонконгских банках. Часть средств инвестирована в зарубежную недвижимость, прежде всего в США ($300 млн). Значительные средства Маркос вкладывал в политику. Например, на избирательную кампанию 1984 года он потратил около $1 млрд, которые для этого были репатриированы на Филиппины. Где растворилось остальное, можно лишь гадать.

Судьба диктатора

 

В 1983 году был убит Бенигно Акино, наиболее влиятельный из остававшихся к тому времени политических противников Маркоса. Вдова Корасон Акино возглавила оппозицию и выставила свою кандидатуру на президентских выборах 1986 года. Подтасовки результатов были отмечены с обеих сторон. Победителем объявили Маркоса, но Корасон Акино призвала к массовому протесту и получила мощную поддержку католической церкви, а затем и армии. В стране начались волнения, произошел военный переворот. Маркос бежал в США, на Гавайи, где и умер от рака спустя два года.

Предыдущий материал

До провокаций взяток России еще далеко

Следующий материал

Цена мандата Кнышова