Новости Календарь

Саватюгин: «Я иногда испытывал шизофренический синдром, когда заседал в наблюдательных советах Сбербанка»

Саватюгин: «Я иногда испытывал шизофренический синдром, когда заседал в наблюдательных советах Сбербанка» Фото: PhotoXPress.ru
В четверг, 29 июня в «Высшей школе экономики» (ВШЭ) с докладом о финансовых рынках выступил замминистра финансов Алексей Саватюгин. Сегодня, по словам г-на Саватюгина, исполняется 8 лет его пребыванию на госслужбе, а со следующей недели он уходит в 2-месячный отпуск (2-месячные отпуска чиновников обычно заканчиваются переходом на работу в бизнес). Так что это выступление можно считать отчетом чиновника Саватюгина о проделанной работе. Отчет получился невеселый, зато шутили другие экономисты, тоже выступившие на семинаре: Михаил Ершов, Леонид Григорьев, Наталия Орлова и Евгений Ясин. Сергей Пухов из «Центра развития» не шутил, но тоже выступил с докладом.

Вот о чем говорил Алексей Саватюгин:
  • как различаются интересы иностранных инвестбанков и их российских офисов?
  • сколько «негосударственных» пенсионных фондов аффилированы с государством?
  • почему роль государства на финансовом рынке России провоцировала у него шизофренический синдром?
Читаем до конца (расшифровка речей приводится с сокращениями).


Алексей Саватюгин, заместитель министра финансов РФ:

– Я не могу молчать... На самом деле, могу и по долгу службы приходится.

Cейчас финансовые рынки [в России] переживают не самые легкие времена, но не только потому, что кризис в Греции, низкие цены на нефть [и т.д], но и потому, что они имеют свою собственную российскую природу. Мы могли бы говорить о диспропорциях российских рынков вне зависимости от [внешних обстоятельств].

Государство – и эмитент, и участник, и регулятор [финансового рынка в России].

Государство – это крупнейший эмитент – половина рынка российского рынка облигаций. В корпоративном секторе – 7 из 10 заемщиков (если не брать госбумаги) так или иначе связаны с государством. В евроооблигациях 5 из 20 заемщиков связаны с государством – это более 50% объема еврооблигаций России.

На рынке акций – то же. Например, на акции «Сбербанка» и «Газпрома» приходится больше половины объема торгов.

Государство располагает через ВЭБ 1,5 трлн руб пенсионных накоплений, которые государство инвестирует [в гособлигации]. Т.е. государство покупает свой собственный долг за счет пенсионных накоплений. 8 из 10 крупнейших НПФ аффилированы с госкомпанями. Только 40% пенсионных накоплений НПФ не связаны с государством.

Государство оперирует на рынке не только через госбанки, но и через госкомпании: «Роснано», «Олимпстрой», АСВ [и др.]. 600 млрд руб временно свободных денежных средств госкорпораций инвестированы в депозиты, акции и облигации.

Государство может при желании разворачивать наш рынок с низким free float в ту сторону, в которую захочет, если б знало, в какую сторону его разворачивать.

Сейчас 4 из 5 крупнейших российских банков аффилированы с государством. 5 из 7 крупнейших собственников ММВБ-РТС связаны с государством, им принадлежит около 55% акций [ММВБ-РТС].

Единственный сегмент финансового рынка, где нет доминирующего влияния государства, – это страховой рынок, хотя на нем остались компании связанные с госкорпорациями.

В ряде случаев возникает конфликт государства как регулятора, государства как собственника и государства как игрока.

Я иногда испытывал шизофренический синдром, когда заседал в наблюдательных советах «Сбербанка», например, когда понимал, что как член совета директоров ты должен ратовать за экспансию компании на рынке – за приобретение активов. Но как чиновник ты понимаешь, что эта экспансия, эта скупка частных компаний вредит рынку...


Евгений Ясин, научный руководитель ВШЭ:

– Совесть помогает [принимать решения в подобных ситуациях]?


Саватюгин:

– Ну какая совесть у директора! [Смех в аудитории] Это просто не те категории, в которых мыслят чиновники и крупные бизнесмены.

В России государство все равно будет спасать свои бюджетные институты, потому что оно собственник и как добросовестный собственник должно спасать свои активы. Если на Западе действует принцип «too big to fail», то у нас – «слишком государственное, чтобы обанкротиться».

Я сейчас говорю о государстве абстрактно, но у него есть конкретные лица. Государство должно определиться с целями регулирования на финансовом рынке. У нас много стратегий, но мне не удалось прочитать [в этих документах], какую цель все-таки государство преследует при регулировании на финансновом рынке? Это мешает и бизнесу.

Например, самая простая развилка – у нас свободный рынок или протекционизм? Если бы в России была либертарианская партия, я б в нее вступил по убеждениям. Но ее нет и вступать некуда. Ну не получается совсем дерегулировать финансовые рынки в современных российских условиях. Снижение барьеров на вход в условиях неграмотности клиентов приведет к тому, что мы видим на примере МММ.

[Итак, если мы за протекционизм,] если мы говорим «Давайте защитим!», то кого мы защищаем – эмитента или инвестора?

У нас в сырьевой стране финансовый сектор никогда не будет по доле в ВВП таким же большим, как в Сингапуре. Значит ли это, что мы должны защищать эмитента? Наверное, да. Значит, мы должны снять все барьеры для размещения российских эмитентов за рубежом. Значит, мы должны проводить приватизацию.

Нам возражают, что мы убьем отечественную финансовую инфраструктуру, потому что все будет в Лондоне, Нью-Йорке или Варшаве. «Если привлекать иностранного инвестора для развития нашего главного [сектора] – сырьевого сектора – то это угроза для национальной безопасности», – так считают многие чиновники. На одну из встреч по созданию Международного финансового центра пригласили в основном иностранных инвесторов, а не отечественных, – это показательно. Дискуссии о бирже, о центральном депозитарии, о финансовом центре – это дискуссии о том, для кого мы строим инфраструктуру. Для внутренних инвесторов или вовне?

Тенденция последних 10–15 лет на всех рынках такова: уменьшение финансовых институтов, концентрация участников рынка, увеличение доли государства, снижения доходности, снижение маржинальности сделок, дальнейшее падение интереса к финансовому рынку, если ты не госбанкир или госкомпания, которым достаются все самые лакомые куски.

Но государство иногда действует еще и как клиент на финансовом рынке. Никого не хочу обидеть, но в России отсутствуют сильные общества защиты потребителей. Они гораздо слабее, чем в Европе и США. Это значит, что роль защитника прав потребителей берет на себя государство – в том числе г-н Онищенко. И на финансовых рынках его роль велика. А это значит, что у клиентов нет стимулов повышать свою грамотность.

И вот эти проблемы с середины 90-х годов усугубляются и никак не связаны с греческим долгом.


После замминистра выступил старший вице-президент «Росбанка» Михаил Ершов. Основная мысль его доклада – центробанки развитых стран проводят очень агрессивную политику и делают тревожные заявления, а это говорит, что ситуация в экономике может быть хуже, чем кажется нам. Следовательно, перед Россией встает вопрос – что делать в такой плохой ситуации на финансовых рынках? Впрочем, г-н Ершов оставил вопросы без ответа. См. его презентацию в виде слайд-шоу ниже.

Новые особенности после кризиса


Затем выступил замгендиректора Российского энергетического агентства Леонид Григорьев. Его презентация (см. ниже «Мировые финансовые рынки и макроэкономическая конъюнктура») лишь иллюстрировала доклад. Вот сокращенный текст выступления Григорьева:

– Что делать, если Греция впадет в ересь драхмы? Ну впадет, установит на каком-то приличном уровне курс драхмы, потом он рухнет, и мы все поедем отдыхать в Грецию. Вот что произойдет. Аргентина после девальвации выросла быстро, но у них структура экспорта была завязана на растущие страны. А у Греции 70% экспорта – в Европу.

Инвестиции в оборудование (в отличие от недвижимости) в США уже перешли в положительную область [см. слайд 9]. Поэтому попытки похоронить экономику США на нашем телевидении беспочвенны!

Надо отменить блокпакет, он есть только в России. Нигде понятия «блокирующий пакет» нет. Оно было введено в 90-е. Какая может быть борьба за free float, если его в принципе [в крупной российской корпорации] не может быть больше 25%? Ведь если ты хочешь продать свою компанию за хорошие деньги, то ты должен набрать пакет в 75%.
 
Мировые финансовые рынки и макроэкономическая конъюнктура


Наталия Орлова, главный экономист «Альфа-банка»:

– По сравнению с 2008 годом сейчас, с точки зрения чувствительности к цене на нефть, ситуация в российской экономике стала хуже, потому что нам нужна гораздо более высокая цена на нефть, чтобы балансировать бюджет. Но зависимость от мировых финансовых рынков снизилась: в 2008 году 20% активов банков финансировалось за счет внешнего долга, а сейчас – 13%.

Номинальный спрос сейчас растет на 10%, а не на 30% [как до кризиса], что является кардинальным изменением рынка для многих компаний. Сейчас это уже можно сравнивать с проектами в Восточной Европе [по доходности]. И в оттоке капитала есть эта составляющая тоже.

Несмотря на то, что инфляция снизилась, инфляционные ожидания остались высокими. Например, возьмем опрос «Росгосстраха»: в апреле 2012 года население понимало достойную зарплату как зарплату в 60 000 руб., хотя в 2010 году достойной зарплатой считали 40 000 руб. в месяц. Такое изменение несопоставимо с тем, что происходит с инфляцией, несопоставимо с инфляцией в 4%. Из этого следует, что население не верит, что инфляция снизилась надолго. Должно пройти время, чтобы население поверило. Если вообще поверит.

Так что население не может пока замещать государство. Поэтому неудивительно то, о чем говорил Алексей Львович, что государство присутствуют на рынке как игрок.

В Испании и Греции безработица среди молодежи 15–25 лет – 50%. Это создает колоссальное давление на правительство, и отвечать на это давление рано или поздно придется через расходы бюджета.


В заключение выступил старший научный сотрудник Центра развития Сергей Пухов, чей доклад частично повторял тезисы предыдущих выступающих.

Финансовые рынки: взгляд сверху


Затем началась сессия вопросов и ответов. В частности, Саватюгин пояснил одной из студенток ВШЭ, что когда кто-то приходит с идеей закона или даже приказа по ведомству и объясняет свое рвение тем, что радеет за процветание России, то, скорее всего, за этим стоят конкретные частные интересы.

Саватюгин:
– Открытие счетов номинального держания Euroclear и Clearstream в центральном депозитарии – если кто-то понял в этом зале, что это значит, [потому что] я не понимаю [смех в зале] – очень невыгодно российским офисам зарубежных инвестбанков, хотя они не показывают это напрямую.

Вопрос:
– Но если это разрешат, то западные инвестбанки сократят свои российские офисы, смогут работать напрямую – им же это выгоднее. 

Саватюгин:
– В данном случае разные интересы у сотрудников инвестбанка в российском офисе и в центральном офисе. Одни не хотят потерять работу здесь в Москве, а другие не хотят кормить тех, кто в Москве.

Вопрос из зала:
– Как вы можете прокомментировать сегодняшнее интервью Артема Тарасова газете «Известия» «Центробанк и Минфин убили Витас-банк»?

Саватюгин:
– Я не могу прокомментировать сегодняшнее интервью Артема Тарасова газете «Известия», потому что я его не читал. Никого не хочу обидеть, но это не та газета, за публикациями которой я слежу постоянно.

Вопрос из зала:
– Вы говорили, что уже 20 лет в России ситуация на финансовых рынках все ухудшается и ухудшается. Но в Вашем докладе не было ни слова о перспективах. Как Вы видите выход из сложившейся печальной ситуации?

Саватюгин:
– Я не говорил, что у нас все хуже и хуже. Все хуже и хуже не может быть, потому что 20 лет назад у нас в стране вообще не было финансовых рынков. У нас все лучше и лучше с законодательством, с правилами игры. Но у нас все хуже и хуже с институтами, которые выполняют эти правила игры. 


Ясин:
– Я думаю, вы [обращаясь к слушателям] поняли, что у нас финансовыми рынками занимаются веселые люди. От этого легче! Я могу назвать причину сложившейся ситуации, которую Вы [обращаясь к Саватюгину] не могли сказать, потому что Вы – министр. Если б у нас не посадили Ходорковского и не так долго управляла питерская команда, то, может быть, все было бы по-другому.

Предыдущий материал

Коэффициент Facebook: что будет, если применить его к «Газпрому»

Следующий материал

Почему на карте МВФ наша страна такая синяя и такая маленькая?