Фото: Konstantin Kokoshkin / Global Look Press

Фото: Konstantin Kokoshkin / Global Look Press

Реакцию представителей власти на требования российских журналистов прекратить преследования СМИ можно было спрогнозировать почти дословно еще до выступления Дмитрия Пескова.

«Мы не согласны с формулировкой «преследование», речь идет о применении положений известного закона, — высказался пресс-секретарь президента. — Как таковой этот закон должен быть, и он будет. Другое дело в том, что профессиональному сообществу кажется несовершенным правоприменение отдельных положений этого закона».

Риторика одного из рупоров Кремля свелась к тому, что положения об иноагентах и нежелательных организаций легитимны, поскольку приняты на законодательном уровне. В русле рассуждений Пескова критиковать предпринятые на основании этих законов действия власти так же бессмысленно, как, например, устраивать пикеты против ограничения на владение огнестрельным оружием или запрета на переход дороги в неположенном месте. Апелляция к легитимному статусу выгодных государству правил превратилась в универсальный способ дискредитировать любую оппозицию.

Тоталитарные режимы традиционно ассоциируются с репрессиями, насилием и физическим вмешательством в жизнь граждан. Спор о политическом устройстве того или иного государства часто сводится к дискуссии о различиях между тоталитаризмом и авторитаризмом — последний часто считают более мягкой формой первого, основанной на сильной власти и подразумевающей подавление оппозиции, но не проникающей настолько безальтернативно во все сферы жизни. Тотальный контроль подразумевает террор — обычные люди не знают, когда в дверь постучат сотрудники тайной полиции в штатском и увезут на допрос за инакомыслие, «неправильную» расу или по несправедливому доносу.

Однако в XXI веке и без того призрачная граница между авторитаризмом и тоталитаризмом стирается все сильнее. Стремящиеся к неограниченной власти правители и подконтрольный им государственный аппарат не зацикливаются на методе контроля, который позволял бы однозначно отнести их к определенному режиму. Вместо этого они формируют сложные сети, которые аккумулируют административные центры, пропагандистские организации и силовые структуры. В современных государствах на стыке авторитаризма и тоталитаризма власти используют разные техники, чтобы поддерживать иллюзию демократии и при необходимости обосновывать с помощью этой иллюзии физическое вмешательство.

В последние годы российское руководство довело умение балансировать между законностью и беззаконием практически до совершенства. Чтобы добиться этого, в Кремле давно полагаются не только на ОМОН, полицию, автозаки и дубинки, но и на юридические основания. Принятые законы против политических противников и несогласных с государственным курсом журналистов позволяют не только при необходимости применять к нежелательным элементам насилие, но и убеждают большую часть населения, что это насилие осуществляется абсолютно легально.

Ограничения работы СМИ воспринимаются так же естественно, как штраф за превышение скорости или неадекватное поведение в общественном месте. Таким образом современное тоталитарно-авторитарное государство стабилизирует и укрепляет власть не только с помощью физической силы, но и с помощью силы закона. Хитрость в том, что правовые акты амбивалентны — в зависимости от потребностей конкретных людей и структур они могут регулировать социальные нормы в демократическом обществе или ограничивать сопротивление власти в стране, где слово «демократия» уже давно потеряло смысл.