Надпись «Иностранный агент. Love USA», нанесенная неизвестными на здание правозащитного центра «Мемориал» (признан иноагентом на территории РФ). Фото: Сергей Карпов / ТАСС

Надпись «Иностранный агент. Love USA», нанесенная неизвестными на здание правозащитного центра «Мемориал» (признан иноагентом на территории РФ). Фото: Сергей Карпов / ТАСС

Провал демократического перехода в России признан, пожалуй, уже всеми политиками, которые этим переходом пытались руководить. Однако понимают ли они (и мы вместе с ними) причину провала? Заключается ли она в выборе неправильной цели («цель оказалась недостижимой») или неадекватных средств? Маленькая история об «иностранных агентах» может помочь ответить на этот большой вопрос.

Не только институты

Лет пять-шесть назад, когда число НКО в списке иностранных агентов стало совсем не смешным, а их перспективы скорее пугающими, среди иноагентов появилась мощная идея — надо убедить государство внести изменения в закон об иноагентах.

Надо — говорили тогда — сделать его юридически определенным, а то он какой-то неопределенный. Вот, например, нет определения «политической деятельности». Надо определить!

И много тогда всякой суеты поднялось вокруг этого, прямо как в какой-то крыловской басне: руководители известных НКО писали посты на сайте «Эха Москвы», в Совете по правам человека собирали маститых юристов, те писали свои «определения политической деятельности» и передавали их в администрацию президента и так далее.

Администрация президента инициативу заметила и пошла ей навстречу. А как иначе-то? В демократической стране ведь живем! В правовом, так сказать, государстве! Определение «политической деятельности» было внесено в закон об НКО. Как «политическая деятельность» в нем было определено… вообще все, чем могут заниматься НКО. Просьбы общественности о большей определенности законодательства были уважены, и закон заработал лучше прежнего. В смысле: иноагентов стало больше, хороших и разных.

С тех пор НКО об изменениях законодательства об иноагентах больше не заикались. Я думал — это от понимания того, что неправовой закон невозможно «поправить». Между неправом и правом разница качественная, а не количественная и не стилистическая.

Шли годы. Число СМИ в списке иностранных агентов стало совсем не смешным, а их перспективы неопределенными. Руководители СМИ решили: надо менять закон об иноагентах. Собрали маститых юристов (неужели тех же самых?), которые написали поправки. Руководители СМИ изложили поправки в письме президенту и другим. Среди прочего президенту предлагают… четко определить понятие «политической деятельности». Мы все время повторяемся — и тут явно что-то не так.