Ростислав Мурзагулов

Ростислав Мурзагулов

YouTube

16 августа на YouTube-канале «Открытые медиа», который считают связанным с Михаилом Ходорковским*, состоялась премьера шоу «Нецензурные новости». Его ведущие Ростислав Мурзагулов и Уля Тригубчак рассказывали про происходящие в России события, иронически комментируя их и демонстрируя явно критическое отношение к российской власти.

Вскоре после премьеры разразился скандал: выяснилось, что Ростислав Мурзагулов долго работал с российской властью, был членом «Единой России» и участником команды главы Башкирии Радия Хабирова, работал вице-мэром подмосковного Красногорска, публично критиковал оппозицию, в том числе координатора штаба Навального в Уфе Лилию Чанышеву, которая сейчас находится в тюрьме (а штабы ныне признаны экстремистской организацией). В свое время Алексей Навальный в своих публикациях называл Ростислава Мурзагулова «единороссовским и АПшным ворьем».

Republic поговорил с Ростиславом Мурзугаловым в Вильнюсе, чтобы выяснить, как он превратился из системного политического менеджера в ведущего на оппозиционном видеоканале и раскаивается ли в том, что помогал преследовать оппозиционеров.

Мы встречаемся в вильнюсской кофейне. Мурзагулов меньше всего похож на чиновника, скорее на тусовщика с Ибицы: белая майка, шорты, татуировки на плечах, пирсинг, борода. Не таким представляешь человека, который недавно возглавлял Общественную палату Башкирии, руководил правительственным информагентством «Башинформ» и попечительским советом футбольного клуба «Уфа». Впрочем, и во время госслужбы Мурзагулова считали довольно экстравагантным, а сам он любил эпатировать публику.

«Я работал на Первом канале, знал всех политиков, был вхож во все круги»

— Расскажи для начала немного про свою биографию. Я верно понял, что ты еще в конце 1990-х пришел работать на Первый канал?

— В 1999, по-моему. Вообще, у меня первая запись в трудовой книжке — 1996 год. Это была еще Башкирия, газета. Потом я переехал в Москву, перевелся на журфак МГУ, потому что было много публикаций. Тоже сразу начал работать. Я просто из такой семьи: батя умер, когда мне было 16 лет, мама учительница. Вариантов не было просто учиться. Была сначала одна газета, не очень известная сейчас. Потом Первый канал. Редактором поработал. Вел новости пару лет. Один раз программу «Время» провел в той самой студии, где Марина Овсянникова показывала плакат. Все остальное время — [эфиры] утро или день. Потом — пиар. Первые хорошие деньги на нем заработали, потому что тогда им было круто заниматься. 2002 год.

— Пиар коммерческий или политический?

— И тот, и другой. Просто были шустрые мальцы, как мы сами себя называли… У нас был пул знакомых — бизнесменов, политиков, которые нам доверяли. Мы делали все быстро.

— «Мы» — это кто?

— Ну, такая молодежь. Ко мне имеет отношение пара PR-агентств, но я сейчас не буду громко говорить, потому что они по-прежнему работают, в том числе на российском рынке. Для них это теперь нехороший пиар. В сети это можно найти, какие-то есть упоминания. Потом 2003 год — это [первый глава Башкирии] Рахимов Муртаза Губайдуллович. А Радий Хабиров был тогда [у Рахимова] главой администрации. Соответственно, мы там поработали. Была интересная задача: омолодить, осовременить его правление. Дед [Рахимов] понимал, что это все архаика и не очень получается. Вы сейчас будете смеяться, но это была некая демократизация Башкирии.

— Как ты попал к Муртазе Рахимову?

— Башкирия дело такое — она вроде и большая страна, а вроде и маленькая. Четыре с лишним миллиона людей, но меня все знали. Я работал на Первом канале, я знал всех политиков, я вхож был во все круги. Консультировал нескольких близких к нему людей. Имен не буду называть, это не принято в этой профессии. Соответственно, они Рахимову говорили, что я толковый и порядочный. Я туда приехал, и мы начали довольно неплохо. Мы приоткрыли многие форточки, которые были наглухо задраены. Дали возможность работать независимым СМИ. Дали открыться нескольким крупным медиапроектам, которые были от нас независимы.

Потом я сам, когда в очередной раз ушел из власти, купил франшизу «Коммерсанта» и открыл там «Коммерсантъ». Я не помню, какой это точно был год. Это было после моего перехода в Москву в коммерцию. У меня стаж на госслужбе не такой большой. Из 26 лет, с первой записи в трудовой, госслужбы и пяти лет не наберется.

— У Рахимова какую должность ты занимал?

— Я был начальник информационно-аналитического управления.

— Что-то типа главы пресс-службы?

— Типа того. Пресс-служба тоже была под моим управлением. Лет пять на госслужбе, я посчитал… И когда Навальный про меня пишет, что я «АПшное ворье», это неправда. Потому что я в АП РФ не работал ни дня в своей жизни. Вообще никогда.

Ростислав Мурзагулов (справа) во время работы в Уфе

Facebook Ростислава Мурзагулова

— Хабиров пошел потом работать в администрацию президента РФ, но ты за ним не пошел?

— Я не пошел, потому что это АП, это «на все пуговицы», а я никогда этого не любил. Я всегда с детства был в серьгах и еще там в чем-то… В каком-то рок-н-ролле. И мне не очень хотелось это делать. А у них там уже тогда началось — как в армии. Поэтому я им сказал: «Спасибо большое, хорошую должность предлагают, но я же рядом. Ты можешь позвонить. Я могу чем-то помочь, если сильно надо».

— У вас с Хабировым хорошие отношения?

— Были. Даже близкие. Даже дружеские. До ситуации, когда пару-тройку лет назад они там все дружно начали… как в мультике про Простоквашино: «это гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят». Но они все вместе сошли с ума. Я просто не узнаю этого человека, с которым мы начали дружить 25 лет назад. Мне кажется, это кто-то другой. Я не знаю, что именно на него повлияло. Бацилла власти? То, что Путин ему звонит, с днем рождения поздравляет? Для меня это не большая крутизна. Ну, позвонил Путин. Короче, я начал от них отползать года два назад. Я думал, что это получится сделать более или менее по-хорошему. Но там сейчас порядки очень странные. Типа мафия. Ты не можешь, будучи носителем какой-то информации, просто спокойно от них выйти.

— Про твой уход еще поговорим, давай закончим про биографию.

— Было одно возвращение в Башкирию на восемь месяцев. Там был такой забавный губернатор — Рустэм Хамитов. Но там был совсем дурдом. Всем управляли чекисты и менты. А меня такие руководители не устраивали. Тем более, что у меня с ними сразу же возник конфликт. Они начали на меня вешать уголовку, всячески пугать. И все это они могли реализовать при желании. Я уехал оттуда через восемь месяцев. Это был 2009 — начало 2010 года. Я поехал, поработал с бизнесом. А потом в 2012 году после знаменитого выступления, когда эти двое [Путин и Медведев] решили обратно поменяться, я понял, что совсем какой-то п****ц творится и, соответственно, решил, что надо валить.

Свалил. Поступил в Париж. Очень высокий конкурс был. Поступил в Sciences Po на курс для взрослых политически озабоченных людей. Год там проучился. Я собой горжусь. Там было 400 заявок на 40 мест. Потом я спрашивал директора курса, как я вообще туда попал? Он сказал: «Я почитал твою биографию и понял, что ты украсишь класс».

Поучился год в Париже, поработал там. Потом на год уехал по контракту с ООН и в основном работал в Киргизии, в Центральноазиатском бюро ООН. Там 22 ООНовских организации работали, были разрозненные пресс-службы, мне нужно было их объединить. Эту работу я неплохо, наверное, наладил. Потом вернулся в Европу, но не в Париж, а переехал в Испанию, потому что в Париже не смог продлить вид на жительство. А в Испании были какие-то понятные механизмы.

— Судя по декларациям, у тебя дом в Испании.

— Да, он у меня есть. То есть был. Потому что мы развелись с первой женой, так что это сейчас ее недвижимость. И трех моих детей, которые там живут. Я пожил там пару-тройку лет. Одновременно становились не очень хорошие отношения с женой. Тут Радий приехал. Попили вина с ним.

— Приехал к тебе в Испанию?

— Да. Он говорит: «Давай обратно, там сейчас столько происходит». Я говорю, что не хочу на госслужбу. Мне это не нравится. И отношение к этому мое все знают: и с ментами плохие отношения, и с чекистами. Он говорит: «Я все знаю, давай, ты будешь со стороны иногда помогать. Я ни хера не понимаю в этих ваших инцидент-менеджментах, в этих соцсетях, ты мне поможешь». Окей, это интересная и понятная мне тема. Я начал в это во все погружаться и, действительно, челлендж был интересный. Тем более Красногорск был растущий какой-то проект.

«Это, безусловно, коррупция с точки зрения европейцев, но российских законов я не нарушал»

— В чем заключался челлендж и что было в Красногорске?