Горбачев смотрит спектакль «Горбачев» в ложе Театра наций

Горбачев смотрит спектакль «Горбачев» в ложе Театра наций

Театр наций

Хорошо помню, что началось все с удивления.

С чего, с какого конкретного события или высказывания возникло это удивление? Да и, казалось бы, откуда ему было взяться вдруг? Мы ведь за долгие годы «кощеева царства» разучились удивляться. Да никто нас особенно удивлять и не собирался.

Но удивление было, это точно. И возникло оно даже раньше, чем возникло слово «Перестройка».

«Вы видели? Слышали?» — азартно спрашивали друг друга люди, только что просмотревшие очередную программу «Время». «Нет, а что случилось?» — «Он говорил без бумажки. Вот просто так говорил и никуда не заглядывал». — «Да ладно! Не может такого быть!» — «Правда, правда! Сам видел и слышал!» «Ничего себе!» — изумлялись те, кто не видел и не слышал.

Потом было много событий — и ужасных, и веселых, и всяких других. И все было свалено в одну кучу: антиалкогольная компания и Рейкьявик, Чернобыль и Руст, «неформалы» и «любера», освобождение из ссылки Сахарова и погром в Сумгаите, публикаторский бум в литературных журналах и Нина Андреева, «Огонек» и общество «Память», «Борис, ты не прав» и разнообразные «Народные фронты», захватывающие дух события в Праге и Берлине и танки в Вильнюсе и Риге, тревожные слухи о надвигающемся голоде и полумиллионные демократические митинги в Москве и Ленинграде.

В целом же общественный воздух свежел прямо на глазах. Симптомы перемен улавливались не только в больших, государственного масштаба событиях. Как это часто бывает, бытовые мелочи воспринимались иногда убедительнее и нагляднее речей с высоких трибун или «судьбоносных решений».