Александр Бородай.

ИТАР-ТАСС / Зураб Джавахадзе

На возмутившей многих коллективной фотографии с бывшим лидером донецких сепаратистов Александром Бородаем у московского бара «Редакция» много узнаваемых лиц.

Журналист «Новой газеты» Павел Каныгин – на его лице еще не прошли синяки, потому что он только что вернулся из Донецка, где его держали в дээнэровском плену, он там был избит и освобожден только после энергичного вмешательства «Новой» с привлечением самых высокопоставленных связей главреда. Голландец Олаф Кунс, расследовавший гибель малайзийского «Боинга», сбитого над Донбассом как раз в то время, когда во главе сепаратистского правительства стоял Бородай. Илья Барабанов из «Коммерсанта», чья статья «В пампасах Донбасса» была одним из первых реальных документальных свидетельств присутствия российских войск на востоке Украины. Фотограф Максим Авдеев, наснимавший в Донбассе ада, смерти и ужаса на сто журналистских премий вперед.

Александр Бородай в баре «Редакция»

Макс Авдеев

Российские военные журналисты – их и вообще немного, а если вычесть тех, кто на этой войне соучаствует в боевых действиях в роли как минимум информационных спонсоров пророссийской стороны, то, пожалуй, только и останется тот неполный десяток молодых людей, которые сфотографированы с Бородаем у бара «Редакция». Каныгин, Авдеев, Барабанов, Васюнин – эти герои. Рискуя собственными жизнями, они на протяжении последнего года делали правду о донецкой войне доступной нам, русскому обществу. Мы их, кстати, об этом не просили, мы бы не обиделись на них, если бы они перестали туда ездить, как перестали ездить в Донецк украинские журналисты (фотографию Каныгина с синяками они расшаривают в социальных сетях и пишут: теперь-то вы понимаете, почему мы туда не ездим?). В течение этого года не было ни одного случая, позволяющего упрекнуть этих людей в предвзятости, пропаганде и прочем, что портило бы репутацию журналиста.

Героям позволено чуть больше, чем обычным людям. Если они считают допустимым сфотографироваться с Бородаем, осуждать их за это могут только другие герои, или даже нет, другие герои тоже не могут, только Бог. Перед обычными же людьми, перед нами, случай с Бородаем ставит чуть более простые вопросы.