Героиня Ирины Муравьевой в фильме «Москва слезам не верит» приехала из города на дачу. Фото: РИА Новости

В ХХ веке Советское государство стремилось изменить человека, сделать его частью большого и единственно важного целого. Всему собственному и отдельному пришлось уйти в глухую оборону. Идеология, с одной стороны, и суровая действительность – с другой, работали на сжатие частного пространства до размеров тела. Начав обратное движение еще в позднем СССР, эта пружина разжимается до сих пор.

Это очень мощная пружина – стремление человека к обустройству своего суверенного пространства. Такая сила, помноженная на миллионы, может свернуть горы, но в России в силу особенностей истории, жилищной политики, традиций и привычек она реализуется довольно причудливо. Настолько причудливо, что делает образ жизни россиян и пространство, которое они обживают, глубоко отличными и от европейского, и от азиатского.

В послевоенные годы страна жила тяжело, но была важнейшая для человека отдушина: люди сами могли строиться и заводить огороды на выделяемых государством в массовом порядке участках. Хрущевская и брежневская эпохи были, с одной стороны, временем гуманизации режима, временем обретения человеком своей кухни и пения авторской песни, а с другой – временем вытеснения индивидуального дома и принуждения к типовому жилью. Именно эта – не такая уж далекая – эпоха сформировала облик российских городов, существующий до сих пор. Но дело не только в бедной эстетике (в конце концов старые панельные микрорайоны заросли зеленью и стали обаятельными), а в создании новой социальной реальности:

– появлении очереди на квартиры, которая сформировала до сих пор отражающуюся на расселении внутри городов (центр – окраины) иерархию «первых» и «последних»;

– появлении микрорайона как единицы обитаемого пространства;

– утверждении стандарта городской квартиры как минимальной, обязательной для каждой семьи, но нелюбимой ячейки;

– переносе на дачный домик, с одной стороны, функций аграрного подспорья городскому хозяйству (уходящая реальность), а с другой стороны, эмоций, связанных с теплом и уютом.