Эльвира Набиуллина во время интервью Reuters. Фото: Maxim Shemetov / Reuters

Два больших интервью, которые дала на днях председатель Банка России Эльвира Набиуллина, заслуживают того, чтобы их прочитать, если вас интересует состояние российской экономики и политика денежных властей. Во-первых, Набиуллина редко удостаивает широкую публику своим вниманием. Во-вторых, когда это случается, журналисты зачастую не имеют понятия о тех темах, о которых они спрашивают; но на этот раз – два вполне профессиональных интервью, «Ведомостям» и Reuters, позволяют слегка приподнять завесу тайны над тем, о чем думают люди на Неглинной улице. При этом нужно помнить, что руководителям центральных банков язык (как и дипломатам) дан для того, чтобы скрывать свои мысли. Как говорил бывший председатель ФРС США Алан Гринспен: «Если вы поняли, что я сказал, значит, я не очень точно выразился». Поэтому в интервью Эльвиры Набиуллиной важно фиксировать внимание не только на мелочах, но и на том, чего она не сказала.

Рост экономики, инфляция, ставка

Начнем с оценки ситуации. Взгляд Банка России на состояние российской экономики, на мой взгляд, вполне адекватный: вялый рост на уровне менее 1,5% годовых является пределом ее возможностей, а набор имеющихся индикаторов скорее заставляет говорить об угрозе дальнейшего замедления, нежели об ускорении. Но… на этом Эльвира Набиуллина ставит точку. Никакого разговора о том, почему российская экономика растет почти в три раза медленнее, чем мировая, почему потенциал ее роста ограничен потолком в два процента, выше которого начинается нежелательный перегрев, не следует. Не сомневаюсь, что ответы на эти вопросы в Центробанке хорошо известны, но российская суверенная политкорректность заставляет чиновников не высказываться на эту тему. Само по себе политически мотивированное молчание чиновников может быть вполне допустимо, но в данном случае это молчание не только внешнее, но и внутреннее – по моей информации, эту тему нельзя поднимать даже внутри Банка России при обсуждениях и выработке решений. А если это так, то вероятность неадекватных решений неизбежно возрастает.

Несомненно, снижение инфляции до нынешних 2,4% является долгожданной победой Банка России, к которой он шел два десятилетия. И это создает прочную макроэкономическую основу для оздоровления всей экономики, долгие годы жившей в условиях повышенной температуры. В своем интервью председатель ЦБ говорит о важности борьбы с инфляционными ожиданиями, с чем нельзя не согласиться, однако я не нашел ни одного фрагмента, в котором бы говорилось о влиянии сверхвысокого уровня реальных процентных ставок на экономику. Набиуллина утверждает, что при нынешних 2,4% инфляции «нейтральным», то есть не меняющим ситуацию, является 6–7%-ный уровень ключевой ставки. Таким образом, значение реальной ставки составляет 3,5–4,5%, что раза в два превышает стандартные оценки других центральных банков. Процентная ставка – важный и надежный инструмент в руках ЦБ, но ее завышенное значение снижает спрос на кредиты и оказывает удушающее влияние на экономику. Набиуллина утверждает, что высокая ставка объясняется высокими инфляционными ожиданиями населения, но при этом, мне кажется, лукавит. Во-первых, российское население, прожившее 25 лет в условиях высокой инфляции, имеет «генетические» ожидания, которые связаны с памятью, а не с сегодняшней ситуацией. Во-вторых, я не уверен, что в стране, где только треть населения имеет сбережения и, следовательно, понимает, что такое процентная ставка, можно опираться на результаты опросов, выборка для которых сделана без учета этого фактора. В-третьих, при измерении инфляционных ожиданий в России несомненно присутствует проблема «курицы и яйца». Что первично? Банк России, обдумывая решение о ставке, смотрит на инфляционные ожидания населения, а население, когда его спрашивают об ожиданиях инфляции, смотрит на уровень ключевой ставки ЦБ.