Владимир Невейкин. Фото: Арсений Несходимов для Republic
«Провожу полевые исследования», – смеется Владимир Невейкин, когда я спрашиваю его, консультанта по организации бизнеса в Китае и одновременно директора программ «Восточной Школы» Института востоковедения РАН, что он делает для Российской академии наук. У России нет проблем с недостатком китаистов-теоретиков, но эксперты-практики, подобные Невейкину, всегда были в остром дефиците. Невзирая на подъем в отношениях двух государств, изучением современного Китая тут почти никто не занимается, отмечает мой собеседник. В итоге мы имеем довольно смутное представление о том, чем живет Китай и почему экономические показатели этой страны так разительно отличаются от российских успехов.
– Поворот на Восток – помните, как часто о нем говорилось еще три-четыре года назад? Немногие в российской власти, казалось, реально представляли себе, с какой страной мы намеревались строить партнерство. Понимания с тех пор стало больше?
– Никакого серьезного исследования Китая в России не было и нет. А вот разного рода мифов по-прежнему предостаточно. Начнем с того, что единого Востока в мире не существует. В мире есть государства. И при некотором обобщении мы можем разделить их на два основных типа: государства современные и государства традиционные. В обоих случаях решается вопрос о власти и влиянии, но разными методами. В первом – рыночными и конкурентными, во втором – силовыми. Россия сделала выбор в пользу традиционной модели. Китай – государство современное и ощущает себя таковым. Мы идем принципиально разными дорогами. Россия отгораживается от мира. Китай, напротив, в него интегрируется, стремится к большей открытости. Ну, вот представьте: вы решили победить на международном чемпионате по шахматам. Можете, конечно, учредить свою собственную шахматную федерацию. Или вообще изменить правила игры, сказать, у нас тут своя игра – мы играем в го. Но мир продолжит играть в шахматы, а вы таким образом окажетесь за пределами мирового тренда. Если вы поставили себе задачу стать чемпионом мира, вы должны играть по международным правилам.
– С удивлением узнал недавно, что в Китае популярен футбол. Китайские компании даже спонсируют нынешний мундиаль.
– В городах страны неподдельный интерес к мировому футболу. Мы, например, сейчас продаем российские продукты питания в фанзонах. Точки до 2 часов ночи работают, там большие экраны и почти всегда есть посетители, которым консультанты очень дотошно объясняют, в чем суть этой игры, этого футбола. Повальным увлечением это, пожалуй, еще назвать нельзя. Но дайте время. Полюбили же в Китае гольф. В Шанхае полно гольфклубов, которые стоят безумных денег. Нельзя стать членом гольфклуба, не купив в нем долю. Это там сейчас один из самых преуспевающих видов бизнеса. И, конечно, это уже не тот традиционный Китай, каким его привыкли у нас представлять.
– Хотите сказать, исторический образ Китая как срединного государства давно не актуален?
– Срединное государство оно ведь на то и срединное, чтобы считаться центром цивилизации, а не его альтернативой. Просто китайская концепция развития, как мы знаем, однажды завела страну в тупик. Китайцы в свое время тоже уступили гордыне и взяли курс на изоляционизм – и в конце концов страна потерпела жестокую катастрофу: политическую, экономическую, социальную. Весь XIX и XX века – это абсолютная катастрофа китайского сознания, деградация китайского государства. Сейчас вот опубликовали дневники Эйнштейна…
– … в которых он так неделикатно он называет китайцев трудолюбивым, грязным и тупым народом.
– Вы знаете, еще сравнительно недавно Китай производил тяжелое впечатление. Я помню, как сам впервые попал туда в 1989 году переводчиком и ездил по китайским деревням. Я был в шоке: люди жили в ужасающих условиях, спали вместе с животными, голодали.
– Эхо политики Мао?
– При Мао люди массово умирали от голода (36 млн человек умерло только в период Великого китайского голода 1958–1962, согласно оценкам автора книги «Tombstone» Ян Цзишена. – Republic). Спустя 30 лет китайцы страдали от хронического недоедания. По прошествии еще 30 лет мы имеем страну потребительского изобилия, учитывая темпы роста ее внутреннего рынка.
– Китай не вызывает ассоциаций с изобилием. Только не в России.
– Ну, Китай вообще развивается очень быстро. Его даже наши академики не успевают осмыслить. Я недавно участвовал в выездной сессии РАН, где выступал очень, подчеркиваю, очень уважаемый российский академик – даже не буду его называть. У меня был короткий доклад, посвященный бизнес-практике в современном Китае, потом много вопросов. Наконец, ко мне подошел тот самый академик: «Скажите честно, ну ведь там же такая ужасающая бедность. В Китае люди недоедают». Смотрю я на этого академика и вспоминаю советский анекдот: все, что негры в Америке недоедают, срочно высылайте нам.