Гостиница в Брайтоне после теракта, совершенного ИРА, 1984 год

Гостиница в Брайтоне после теракта, совершенного ИРА, 1984 год

«Россия не ведет переговоров с террористами, она их уничтожает» (В.В. Путин, 2004 год) – подобные заявления определяют установившийся в российском политическом руководстве консенсус относительно способа реакции на террористические угрозы. Эта точка зрения довольно популярна. Кроме того, она обоснована. Неоднократно ее разъясняли президент и его окружение. Пойти на переговоры с террористами означает проявить слабость, которая спровоцирует совершение новых террористических актов. Таким образом, правительство, которое вступило бы в переговоры, несло бы ответственность за дестабилизацию обстановки и будущие жертвы. Оно проигрывало бы как в военном отношении, так и в политическом. Помимо прочего, переговоры в таком случае трактуются как форма легитимации террористической организации и тех форм насилия, которые она использует: вы идете на переговоры с террористами, а значит, признаете их статус как политического субъекта. Иными словами, признаете их право на существование. С другой стороны, сюда можно подключить также и аргумент, указывающий на неполноценность террористической организации в политическом и моральном отношении – переговоры могут состояться, но ничто не гарантирует исполнение террористами взятых обязательств. В подобных категориях авторы прошлого описывали варварские народы, неспособные к взаимности и исполнению договоров.