Аполлинарий Васнецов. Московский застенок. Конец XVI века (1912)

Аполлинарий Васнецов. Московский застенок. Конец XVI века (1912)

Продолжаем серию публикаций Олега Хархордина «К вопросу о власти и авторитете в России». В прошлой статье речь шла об опасности слияния власти и авторитета в одной инстанции. Иллюстрацией такого слияния могут служить царь Иван Грозный и его политика опричнины.

Историки часто описывают опричнину с помощью терминов, взятых из других эпох, – например, характеризуя ее как «православную диктатуру» (Яков Лурье) или как «чрезвычайное положение» (Руслан Скрынников). Значит ли это, что, несмотря на явный анахронизм, наши историки верно ухватили секрет кровавого правления Грозного как совпадения в персоне одного человека предельной светской власти и духовного авторитета?

Термин «опричнина» как бы и сам на это указывает. Слово «опричь» значит «кроме» и потому может указывать на пространство исключения из правила. Первоначально термин означал, как пишет Словарь русского языка 11–17 вв. (том 13, стр. 45), «особое удельное владение женщин из великокняжеской семьи», выделенное им лично и потому исключенное из княжеской собственности. Пример – «Да к тому еи даю в опричнину два села в Юрьеве», запись от 1407 г. Опричнина как политика Ивана IV – это создание опричной территории, где исключено действие обычных, «земских» законов и где введены исключительные полномочия царя.

Условия эти могли казаться современникам адскими. Так, князь Курбский писал, что царь собрал «полк сатанинский… на пагубу християнскую, сиречь кромешников або … опришнинцов» (Словарь 11–17 вв, том 13, стр. 45). Курбский здесь играл как со значением слова «опричь», так и с аллюзиями на выражение «кромешная тьма» или «ад кромешный». Грозный в своем Первом послании Курбскому тоже заметил, что и «опричь» вас, изменников, у нас воеводы есть, на кого сможем положиться. Повторяя Ключевского, Лурье считает это «исторической угрозой», т.е. предвестием опричнины (ПИГАК 1993: 232). Александр Филюшкин (2007: 390) отмечает, что и «кроме», и «опричь» означают «быть за пределами чего-то», и предлагает переводить кромешников/опричников на современный русский как «беспредельщиков». Но не точнее ли говорить о запредельщиках? Ведь земли опричнины, выделенные из общей территории Московского царства, лежали за пределами земщины, в которой остались старые порядки.

Что же происходило за этими пределами? Посмотрим, чем отличалось функционирование жизни внутри опричной территории с центром в Александровской слободе.

Избавление от «злаго совета»

Во-первых, в норме (в земщине) царь должен был опираться на боярский совет или думу, в соответствии с формулой, которая начала складываться в 1530–40-е гг., как показал Михаил Кром (2010: 438–439), – «князь великий, выслушав список, приговорил со всеми бояры», или в общей форме, как это обычно приводится в источниках, «царь указал/приказал, а бояре приговорили». Такое советование действовало, кроме как в опричнине, где Иван IV обустроил переехавший с ним двор как монастырь: ночью царь молился, днем казнил, на трапезах читал Св. Писание. Однако, он не ввел там советование с «большими братьями», что требовал монастырский общежительный устав Иосифа Волоцкого (Halperin, 2019: 186, про устав см. Хархордин 2002: 132–140). Конечно, какие-то распоряжения отдавались Грозным в присутствии верхушки опричников, и даже, наверное, обсуждались в этой малой группе, но сам его переезд имел одной из главных целей то, что ему не надо будет больше советоваться с боярами и думными дьяками. Логика им заявлена ясно: волен делать с рабами, что хочу, и некоторые рабы рядом со мной это слушают и исполняют. Количество цитат из Грозного про то, что совет ему не нужен, и что бывшие советники до 1564 г. помыкали им и правили от его имени, а он был царь на словах, а не на деле – зашкаливает. Даже свой длинный экскурс в историю Византии в Первом послании Курбскому царь делает, чтобы доказать – в Византии император слишком много полагался на советников, и в результате их склоки и свары разрушили когда-то великую империю. Согласно ему, пока ипаты (консулы), синклиты (советники) и епархи «о властях и о богатствах» меж собою ратовались, территория империи все больше сокращалась, и Греческое царство, по выражению Грозного, «растлевалось» (ПИГАК 1993: 22).