Адам Бек, IT-предприниматель, партнер и технический директор венчурного фонда Surround Ventures

Адам Бек, IT-предприниматель, партнер и технический директор венчурного фонда Surround Ventures

Адам Бек репатриировался из СССР в Израиль в 1991 году в возрасте 13 лет и стал успешным IT-предпринимателем и бизнес-ангелом. Недавно он также стал партнером и техдиректором в молодом венчурном фонде Surround Ventures (Израиль-США), одним из генеральных партнеров которого является Рэнди Цукерберг, бывшая топ-менеджер Facebook и сестра Марка.

Republiс поговорил с Адамом о его карьере, о том, почему Израилю удалось стать «нацией стартапов» (а России – нет), о «токсичных» российских деньгах и фильме Юрия Дудя о Кремниевой долине.

Как подросток-репатриант вырос до партнера международного венчурного фонда?

– Я учился в школе с математическим уклоном при Тель-Авивском университете и по ее окончанию, как и все израильтяне, был призван в армию. Там я прошел обучение в элитном технологическом подразделении МАМРАМ и далее продолжил службу в качестве IT-специалиста и руководителя проектов. Буквально через неделю после демобилизации я пошел работать: IT-рынок находился на подъеме, и была острая нехватка специалистов, так что люди с моим опытом и техническими навыками были очень востребованы.

Еще за несколько месяцев до окончания военной службы я получил массу интересных предложений и в конце выбрал работу в компании Formula Group (сегодня Matrix) – одной из самых больших IT-компаний на местном рынке. Там я довольно быстро продвинулся на пост CIO (директора по информационным технологиям), а также открыл и руководил новым бизнес-направлением, продавая услуги IT малым и средним бизнесам, чем компания раньше не занималась. Параллельно я изучал бизнес-администрирование в английском университете, получил там степень бакалавра, а впоследствии и магистра (МВА).

Все шло прекрасно, но в 2001 году грянул кризис доткомов, и меня, как и многих других, сократили. Несколько месяцев я искал работу, но безрезультатно. Рассылал свое резюме, однако мне даже не отвечали. Тогда я изменил тактику и каждый раз после того, как посылал резюме, еще и звонил работодателю – что было тогда не очень принято. Как-то раз мне ответил сам владелец компании, мы с ним разговорились. Это оказалась очень маленькая IT-компания с несколькими сотрудниками в штате и всего одним клиентом. Мой собеседник хотел развить бизнес, но не знал, как: опыта у него не было, и саму компанию он получил за долги. Мы проговорили по телефону больше часа, потом он пригласил меня на встречу, где мы договорились о равном партнерстве в компании. Я отвечал за ведение бизнеса, а он – за администрирование и финансы.

Так я стал предпринимателем, хотя до этого не собирался. Спустя несколько лет, набравшись опыта, я решил основать свою IT-компанию UNIT Group, владельцем и гендиректором которой до сих являюсь. Вот уже 15 лет мы занимаемся консалтингом, разработкой ПО, построением R&D центров, технологическим рекрутингом и так далее. Компания работает как с клиентами из списка Fortune 500, так и с начинающими стартапами.

Чуть позже мне стало интересно перейти от сервисов к продуктам и непосредственно поучаствовать в построении продуктовых компаний. Я начал немного вкладывать в интересные мне проекты и стартапы в качестве бизнес-ангела. Правда, свое первое вложение я сделал не в Израиле, а в белорусского разработчика мобильных игр. Ребята разработали очень популярную игру (C.H.A.O.S.), она вирально разошлась и принесла большую прибыль. Хотел бы сказать, что и все мои вложения выстрелили, но, к сожалению, это не так. На сегодняшний день у меня активное портфолио из нескольких компаний в разных областях. Часть из них уже монетизируется, часть привлекла инвестиции – в том числе и от российских инвесторов.

Совсем недавно меня пригласили в качестве партнера в инвестиционный фонд Surround Ventures. Я в нем также исполняю функцию технического директора (CTO) и отвечаю за проверку технических аспектов продуктов стартапов.

Surround Ventures – молодой, но очень амбициозный фонд. За 9 месяцев существования мы инвестировали в 3 стартапа и привлекли финансирование от нескольких ключевых игроков и богатейших семей США, Австралии и Израиля. И это только начало. Наша главная особенность – суперпрофессиональная команда, члены которой имеют не только большой опыт, но и большие связи в мире бизнеса. Это позволяет активно продвигать наши портфельные компании и обеспечивать максимальную рентабельность вложений. Например, наш венчурный партнер Роберт Фридман был президентом AOL, CMO Time Warner и сопредседателем New Line Cinema. Наш управляющий партнер Ярон Княжер имеет более 10 лет опыта в качестве гендиректора ведущего израильского фонда Rhodium, портфельные компании которого оцениваются в $2 млрд. Ну и наконец, один из генеральных партнеров фонда – Рэнди Цукерберг, бывшая-топ менеджер Facebook и сестра основоположника компании, Марка Цукерберга.

Как вам удалось привлечь к участию в вашем фонде Рэнди Цукерберг?

– Как я уже говорил, Surround Ventures – молодой фонд, но у нас уже очень сильная команда и большие планы. Привлечение партнеров и финансирования в новый фонд немногим отличается от привлечения инвестиций в стартап на ранней стадии – нужно убедить инвесторов, что твое решение лучше, что ты на правильном и растущем рынке, а главное, что именно ты и твоя команда способны удачно реализовать проект.

Рэнди поверила в наш фонд и команду. Ей понравился наш опыт и предыдущие результаты. И она не только вложила деньги но и стала партнером, активно участвуя в работе фонда. Рэнди также любит Израиль – это было одной из причин. Конечно, привлечь такого партнера и инвестора для молодого фонда – большое достижение.

Ваш фонд специализируется на вложениях в хайтек-стартапы, которых в Израиле появляется много. Почему Израилю удалось стать «нацией стартапов», а, например, России – нет?

– Кто такой стартапер? Это человек инновационный, образованный, деловой и даже немножко авантюрист. Все это израильские черты характера. Как сказал в одной из своих лекций Йосси Варди, один из успешнейших IT-предпринимателей и инвесторов Израиля, мы впитываем их с молоком еврейской мамы. Это отчасти шутка, но только отчасти.

Если же совсем серьезно, то главный компонент успеха Израиля – это развитая стартап-экосистема, которая начала строиться еще в 1960-х. Это государственная поддержка, фонды, частные инвесторы, акселераторы и образовательная инфраструктура.

Далее, многие бизнесы в Израиле с самого начала ориентируются на глобальный рынок, а не на локальный – он у нас маленький и потому не интересен. Так что у них нет выбора, они сразу бегут вперед, у них глобальный масштаб. Более 50% израильских стартапов выходят на рынок США, что им сделать гораздо проще, чем россиянам, благодаря сотрудничеству между странами на разных уровнях. Хорошая связь с рынками сбыта – тоже важный аспект.

Также у нас принято помогать друг другу, что ярко проявилось во время пандемии COVID-19. Израильские стартаперы ощущали поддержку комьюнити на всех уровнях: от бесплатных консультаций до помощи сотрудникам, потерявшим работу, – им помогали устраиваться в другие стартапы.

У российских стартаперов всего этого нет?

– Я не специалист по России. Вижу, что в России уже есть определенная инфраструктура – Сколково, фонды и так далее, – но ее недостаточно. Кроме того, многие стартапы в России ориентируются на локальный рынок, а потом уже выходят на международный. Ну и, конечно, геополитика: отношения России с США сейчас препятствуют выходу российских стартапов на большой долларовый рынок.

В результате ситуация такая: как только человек в России строит какой-то продукт и видит, что у него есть шанс выстрелить глобально, – он берет его и уезжает. И для России это большие потери, при том, что хорошие технические и научные кадры в стране есть. Во многих успешных проектах – таких, как Gett или Viber – разработка делалась в странах бывшего СССР, но вот бизнес-продвижение и продуктовое оформление – уже в других странах.

Что же делать?

– Нужна более расширенная государственная поддержка и четкие программы для последующей приватизации и привлечения капитала. Менторство, льготы… Тут много что можно уже добавить. Но я думаю, что база – это, конечно, господдержка и возможность привлечения частного капитала. Нужно разработать такие схемы, чтобы было выгодно всем. Без этого делать в России глобальные проекты будет очень трудно.

А пока что российские инвесторы с большим интересом смотрят в сторону израильских стартапов, так?

– Да, в последние 2–3 года я вижу такую тенденцию. Фонды с российскими корнями приходят в Израиль. И понятно, почему: все ищут глобальные стартапы, потенциальных «единорогов» – чтобы получить потом хорошую отдачу от своих инвестиций. А сейчас возможность глобально выстрелить у израильского стартапа намного выше, чем у российского. Кроме того, в Израиле миллион русскоговорящих жителей – это облегчает общение. Ну и, наконец, из-за геополитической ситуации российским инвесторам стало труднее вкладываться в американские стартапы, а Израиль тут может служить мостом.

Так что интерес есть. Успешно работают фонды с российскими корнями – Altair, Leta Capital, Digital Horizon. Последний инвестировал в онлайн-страховщика Lemonade, который стал «единорогом» и недавно с большим успехом провел IPO. Даже появились специализированные русскоязычные микроСМИ для тех, кому это интересно знать, – например, Telegram-канал «Инвестиции в Израиль», у которого уже тысячи подписчиков.

Правда ли, что российские деньги могут счесть в Израиле «токсичными»?

– Без сомнения, любой уважающий себя стартап интересуется происхождением денег, которые в него вкладывают, – сегодня провести такую проверку несложно. И конечно, никто не хочет токсичности. Но я не считаю это сегодня большой проблемой для россиян в Израиле. Несколько лет назад это отчасти было так, но теперь есть позитивный опыт работы с российскими инвесторами, российскими деньгами. Израильские стартаперы уже умеют отделять зерна от плевел и знают, от кого можно брать деньги, а от кого нет.

Хорошо, а с какими еще проблемами сталкиваются российские инвесторы в Израиле?

– Я считаю, что есть проблема конкуренции. В Израиле очень развитая инфраструктура местных и международных фондов, у которых уже есть репутация, деньги и связи. Российские инвесторы на этом фоне немного аутсайдеры. И если израильский предприниматель не рассматривает Россию как рынок сбыта, ему проще пойти в фонд с американскими корнями, получить там денег и, возможно, использовать связи, чтобы выйти на рынок США.

Американские фонды богатые, они активно ищут перспективные стартапы для вложений, в том числе в Израиле. За хорошие стартапы идет конкуренция, и российскому фонду, который приносит только деньги, может быть трудно. Как решить эту проблему? Создавать себе имя, обрастать связями, врастать в местную экосистему, привлекать местных и международных партнеров.

У частных инвесторов иногда есть и другая проблема – это разница менталитетов. К примеру, российский инвестор, в особенности с небольшим опытом работы в Израиле, априори недоверчив и считает, что раз он вложил свои деньги, значит, теперь хозяин и может все перепроверять, контролировать и так далее. Но это противоречит израильскому менталитету! Когда начинаются трудности – а они бывают практически у любого стартапа, это нормально – такой инвестор начинает вмешиваться или давить, что ни к чему хорошему не приводит.

В израильской стартап-экосистеме, как я уже говорил, принято полагаться на фаундеров, всячески помогать им, мотивировать, но не давить. Поэтому с авторитарными инвесторами стартаперы стараются вообще не иметь дел. Мой совет российским инвесторам: разберитесь с тем, как работает местная экосистема, до того как зайти на израильский рынок.

Как на израильскую стартап-экосистему повлияла пандемия ковида и связанные с ней ограничения?

– Это новая ситуация, с которой никто до сих пор не сталкивался. Многие процессы просто встали. Люди остановились и начали смотреть: что происходит? Сколько это будет продолжаться? На что это повлияет? Во время карантина СМИ сообщали о новых экзитах и IPO, но большинство из них были запланированы еще до коронавируса. Так что нельзя сказать, что у нас был business as usual.

Осмотревшись, мы поняли, что попали в новую реальность. Как и любой кризис, этот создал и проблемы, и возможности. Разумеется, плохо, что люди заболевают и умирают. Но при этом появляются новые тенденции и бизнес-направления. И это играет на руку стартапам, совершенно того не ждавшим. Медтех, облачные сервисы, онлайн-образование, мессенджеры, e-commerce, сервисы доставки – все это поднялось очень сильно. Некоторые стартаперы рассказывают о трехкратном росте.

Есть, конечно, и отрасли, которые сильно просели, – например, путешествия, коммерческая недвижимость или организация мероприятий. Стартапам стало тяжелее привлекать финансирование: в кризис многие инвесторы ведут себя осторожно. Вместе с тем, многие израильские стартапы быстро перестраиваются и находят новые направления, при поддержке инвесторов и всей экосистемы.

Вообще, я считаю, сейчас идеальный момент для инноваций и инвестиций в них. Новый бизнес правильнее начинать во время падения, а не роста. Во время роста конкуренция всегда больше. А в кризис можно построить многое – ресурсы дешевле, конкуренция меньше, входные барьеры ниже. Многие известные «единороги» привлекли свои первые инвестиции именно во время кризиса 2008 года.

Какие произведения массовой культуры лучше всего отражают жизнь и работу стартаперов? Сериал «Кремниевая долина», что-то еще?

– «Кремниевая долина» – хороший сериал. Он, скорее, развлекательный, но в нем есть моменты, которые близки к реальности, как бы абсурдно они ни выглядели.

Из последнего, что на меня повлияло, я бы посоветовал фильм «Основатель» (2016) с Майклом Китоном – о том, как создавался McDonalds. Там были два фаундера, которые придумали новую концепцию работы ресторанов, но ничего не понимали в инвестициях, масштабировании и так далее. И третий – бизнес-ангел, который увидел потенциал проекта и развил его в глобальную империю. Это классическая история стартапа, с хэппи-эндом, хотя и не для всех.

Кстати, к основной теме нашего разговора McDonalds имеет самое непосредственное отношение. Год назад он купил за $300 млн основанный израильтянами стартап Dynamic Yield, позволяющий оптимизировать работу с клиентами с помощью ИИ и тем самым увеличивать доходы.

А что скажете про недавний фильм Юрия Дудя о Кремниевой долине?

– Смотрел его. Для меня вещи, о которых там говорят, достаточно банальны. Но они могут быть интересны начинающему стартаперу или просто любопытному зрителю, который интересуется данной темой. Дудь показывает истории талантливых предпринимателей, которые приехали в Америку, тяжело трудились и достигли успеха. С одной стороны, это вдохновляет – люди любят истории про Золушек. Но с моей точки зрения, на удачах других очень трудно научиться. Чужой успех не клонируешь, нет никакого готового сборника рецептов – иначе все были бы Джеффами Безосами.

Поэтому я бы посоветовал сделать вторую серию – о тех, кто приехал, но не достиг желаемых высот. На их ошибках можно было бы поучиться. Считаю, что для стартаперов это имеет больше практического смысла.