Ростов. Успенский собор. Вид из настенных коридоров Кремля. Фото: Екатерина Давыдова

Ростов. Успенский собор. Вид из настенных коридоров Кремля. Фото: Екатерина Давыдова

В начале февраля прошлого года мы с Андреем Громовым шли по улице – в сторону модного, простите за выражение, коворкинга, где тогда располагалась редакция Republic. И шутили – помню почему-то – про китайскую болезнь, которая еще только начинала входить в моду. Про то, как опустеет Москва, как закроют питейные заведения, да и музеи, пожалуй, тоже закроют, и как мы будем жить в мире, ужавшемся до размеров квартиры.

К сожалению, через пару месяцев наши шутки сделались явью, но мы тогда об этом не думали – мы ведь шли, чтобы обсудить последние детали запуска «Севера».

Или нет, не так, тут начинать надо совсем издалека. Когда-то совсем давно мы с бабушкой ехали на поезде. Не помню теперь, куда, да и не важно. Зато помню, как я, устав слушать невообразимо скучные взрослые разговоры и обонять запах вареной курицы, вышел из купе в коридор вагона. Я смотрел в окно и думал про войну.

СССР с таким надрывом боролся за мир во всем мире, что даже и я – а мне было лет шесть, может быть, семь, – понимал, или, правильнее сказать, чувствовал, что большая война неизбежна. И, разумеется, мысленно готовился принять в защите родины деятельное участие.

Я, кстати, отлично представлял сценарий будущей войны: сначала, естественно, враг все завоюет, и даже родной мой поселок тоже захватит (хотя последними врагами, которых наши края видели, были, пожалуй, татаро-монголы). Мы с верным другом Михой ждали врага, прикидывали, где можно организовать схроны с оружием (правда слова «схрон» тогда еще, кажется, в нашем лексиконе не было). Собирали на помойках ржавые железяки, понимая, что оккупанты все оружие у населения конфискуют, и надо же будет с чего-то начинать.