Фото: Зураб Джавахадзе / ИТАР-ТАСС
Кировский областной суд, рассмотрев апелляцию оппозиционера Алексея Навального и бизнесмена Петра Офицерова на приговор по делу «Кировлеса», заменил им реальное наказание на условный срок. «Приговор не повлияет на мою деятельность, моя политическая борьба будет продолжена», – заявил Навальный. Тем не менее, поскольку суд не оправдал политика, он лишается возможности участвовать в выборах, включая предстоящие выборы в Мосгордуму. Ранее судья отклонил все ходатайства защиты Навального и Офицерова, в том числе о назначении повторных экспертиз и вызове свидетелей, после чего Навальный отказался участвовать в прениях.
Slon опрашивает других политиков, насколько предсказуемым было это решение, какого вердикта они ожидали, почему суд предпочел условный приговор и что ждет Навального дальше.
Владимир Ашурков, глава Фонда борьбы с коррупцией
Я не загадывал, каким будет приговор. Вся эта неопределенность, продолжавшаяся довольно долго, действовала на нервы, и я рад, что все разрешилось, я почувствовал облегчение и радость за Алексея, Юлю и близких. Но, конечно, приговор, даже условный, это очередной акт политических репрессий и знак того, что нашей судебной системой манипулируют в политических интересах. Пусть приговор несправедливый и неправосудный, я рад, что мы продолжаем работу. Я не могу сказать, почему было принято такое решение, я не кремлинолог и не конспиролог. Условный срок означает, что Алексей не может баллотироваться в ближайшие годы, но мы все равно будем наращивать политический капитал и политическое влияние.
Илья Пономарев, депутат Госдумы от «Справедливой России»
Власть прогнулась в определенном смысле. Как многие и предполагали, сочетание высокого результата Навального на выборах и событий в Бирюлеве помогли. Видно, что воздействовать на власть можно, если всем вместе наваливаться, – извините за каламбур. Шансы были 50 на 50: либо посадят, либо не посадят. Решение принималось в последний момент, но на суде было видно, что оно принято заранее: суд превратился в чистую формальность, ни одного ходатайства не удовлетворили. Я думаю, такое решение принимается на самом верхнем уровне. Главная интрига теперь в руках Алексея – как он сможет этим распорядиться.
Илья Яшин, член бюро РПР-ПАРНАС
Мне кажется, это во многом связано с результатами на выборах. Можно ли отправить за решетку человека, за которого проголосовала треть избирателей на выборах в Москве? Эти люди своими голосами, избиратели и волонтеры, спасли от тюрьмы Навального и Офицерова. Вообще я сейчас читаю твиттер, комментарии людей, и сам факт, что мы радуемся обвинительному приговору невинным людям, характеризует ситуацию как нездоровую. Когда обвинение воспринимается как оправдание, это печальный знак. Как можно было знать заранее о решении суда? Какие-то догадки, наверное, у меня были. Если его не посадили в июле, было бы не очень логично сажать сейчас. Тогда сажать было проще, чем сейчас. С другой стороны, логики в действиях властей все меньше и меньше, так что Навальному, Офицерову и их семьям все равно стоило готовиться к худшему.
Константин Крылов, член КС оппозиции, лидер Национально-демократической партии
Это решение не было на сто процентов предсказуемым, и накануне я не стал бы делать ставки. Но я ожидал, что, скорее всего, приговор будет мягче, а возможно, даже условным. У нас, как известно, нет системы правосудия, суды не являются независимыми, поэтому нет связи между тем, что человек совершил, и тем, к чему его приговорили. У нас реальность такова, что в 90 процентах дел, а особенно в громких делах, приговор – это результат чисто политических решений. Дело Навального с самого начала было политическим, никто не скрывал этого. Соответственно, все решения по нему принимались в фарватере нынешней политики. Навальный стал достаточно важным элементом нового протестного движения, фактически его лидером, стал в этом отношении крайне опасным и неудобным оппонентом для власти. Скорее всего, та часть власти, которая заинтересована в том, чтобы он продолжал свою деятельность, постаралась сделать так, чтобы он и дальше мог ею заниматься, – возможно, в обмен на какие-то жесты с его стороны. Навальный представляет собой силу, а с силой в России считаются. Важно, как Навальный, став звездой, – у нас пока нет других звезд, – поведет себя дальше, насколько радикальным и одновременно конструктивным будет его протест. Если он сможет совместить эти две вещи, то российская политика сильно изменится. Надеюсь, что если мы когда-нибудь будем жить при Навальном, нам не придется гадать, почему выпустили того или иного человека: причина будет одна – он оказался невиновен. Надеюсь, Навальный запомнит этот опыт, как его чуть не посадили, но потом, испугавшись или решив использовать, сдали назад.
Владимир Милов, лидер партии «Демократический выбор»
Для меня решение суда по Навальному было ожидаемым, потому что вся эта летняя история, когда его продержали в заключении менее суток и выпустили, вызвала очень большие вопросы, а не спектакль ли все это. В России есть простой принцип: когда власть хочет посадить человека, она его берет и сажает – без лишних разговоров, без достаточных правовых оснований. Яркий пример – тот же Урлашов. А если власть не сажает человека физически, значит, она не хочет его сажать. У меня появились сомнения насчет Навального, когда его заключили под стражу, но когда на следующий день его освободили, сомнения исчезли. Если бы власть хотела, он бы давно сидел как миленький. Для меня это было неожиданностью в июле, а сейчас нет. Они очень успешно могут маневрировать с ним, у них для этого есть много крючков. Навальный удобен для них как лидер протеста без опыта управления, без биографии. Он удобен как радикальный лидер, который кричит: «Путин – вор! Ротенберги! Тимченко!» Для них наиболее опасным будет появление умеренных политиков, которые могут перетянуть на свою сторону массовые симпатии. В ходе выборных кампаний они умеренных противников и громили. А на Навального у них теперь есть такая уздечка, как условный срок. Это удобная история: если он будет не так себя вести, срок можно всегда заменить на реальный.
Борис Немцов, член бюро РПР-ПАРНАС, депутат Ярославской облдумы
Первое, я по-человечески рад за Алексея, Юлю, Петра и его жену, что они на свободе. Второе, я не понимаю всеобщего восторга, который царит в интернете. По сути, осудили невинного человека, лишили его избирательного права – он не может, если приговор не отменят, участвовать ни в парламентских выборах, ни в президентских, ни в выборах в Мосгордуму. По сути, это расправа над опасным политическим конкурентом, сделанная в особо извращенной форме. Западу (а Путин на него в основном ориентируется) дано понять, что раз его не посадили, значит, это не репрессии. Люди в России, далекие от политики, думают так же. По факту это репрессии, но в иезуитски-чекистском исполнении. Я думаю, что Навальный все равно будет заниматься политикой. Во-первых, у нас с ним есть договор о совместном участии в выборах в Мосгордуму. Сейчас он собирается зарегистрировать свою партию. Если получится, то хорошо, если нет – будем действовать в рамках соглашения о коалиции, которую с нами подписал в июне. Он будет двигать свою команду, это очевидно. Я думаю, что решение было принято Путиным, как и все политические решения репрессивного характера, и это решение во многом связано с предстоящими Олимпийскими играми. Дело в том, что Путин панически боится, что в Сочи не приедут лидеры европейских стран. Поэтому есть хорошие шансы на амнистию у «узников Болотной», потому что он понимает: неприезд лидеров на фоне гигантского распила – это его личная катастрофа. К тому же у Путина еще есть за пазухой несколько уголовных дел против Навального: это и «Ив Роше», и СПС, – которые он в любой момент может вытащить и начать ими размахивать. Стратегия по поводу Навального у него выработана: изолировать от политики и запугать.
Мария Баронова, обвиняемая по «болотному делу»
Власть, принимая решение завести дело, боится довести собственные планы до конца. «Узники Болотной площади», которых никто не может запомнить по имени, по-прежнему сидят. Меня смогли запомнить – и я не сижу. Что касается людей еще более значимого уровня, на них либо вообще не заведено дело, либо объем времени, которое они проводят в суде, значительно меньше, чем у фигурантов того же «болотного дела». «Кировлес» – это иногда ходить в СК и потом пару раз съездить в Киров. Власть в какой-то мере уважает силу, с ней она считается. А там, где власть понимает, что оппозиция слаба, она не считается с ней и уничтожает жизни людей. С Навальным теперь будет все хорошо, потому что, как мы видим, дело «Ив Роше» уже разваливается – там потеряно 100 страниц, а остальные дела вообще в зачаточном состоянии. Я, безусловно, рада, что Навальный не посажен, это очень хорошо. Но, к сожалению, в нашей стране, пока существует эта система, любое уголовное дело против вас приводит к тому, что либо вы садитесь, либо полностью дискредитированы. Мы наблюдаем всеобщую интеллектуальную слабость: и власти, и оппозиции, и в том числе Алексея Навального. Никто не знает, как трактовать события, какие принимать решения, как взаимодействовать с людьми. Например, Навальный не дал пока ни одного комментария, кроме поста в ЖЖ, по Бирюлеву. А как политик федерального уровня, коих у нас три: Владимир Путин, Рамзан Кадыров и Алексей Навальный, – он должен комментировать любое событие, произошедшее в России. Мы этого не наблюдаем. Власть при этом коррумпирована, недееспособна, но и никто не может пока ей противостоять.
Дмитрий Гудков, депутат Госдумы
Если честно, я об этом знал раньше. Я в понедельник был в Кирове в рамках кампании по возврату прямых выборов мэра, и знающие люди сказали, что будет вот так. Это было ожидаемо: кто ж его посадит, он же памятник – после такого успеха на московских выборах. Я рад за Алексея, что он вернется домой, но все равно мне приговор не нравится. Все равно его признали виновным, хотя никакого преступления нет. Я предлагаю команде Навального обжаловать это решение в Верховном суде, а если и там не получится отменить приговор, тогда добиваться разрешения от Конституционного суда на участие в выборах людям с условным сроком. Нужно сделать все, чтобы Алексей мог участвовать в выборах в Мосгордуму. Такой приговор – показатель страха власти, на которую в последнее время все сыпется. Я сейчас езжу по городам и прекрасно понимаю, в каком состоянии находится наша экономика. Все сыпется, власть ничего не контролирует, ничего не работает, а в таких условиях популярного человека сажать в тюрьму – это себе дороже.
Марк Фейгин, адвокат, экс-депутат Госдумы
С точки зрения права этот процесс не выдерживает никакой критики. Вина Навального не доказана, но и само событие преступления является очень и очень сомнительным. Сторона обвинения на следующий же день обжаловала приговор в части избрания меры пресечения и фактически дала Алексею Навальному возможность принять участие в выборах мэра столицы. Это беспрецедентная вещь. А если бы защита вообще не подала апелляцию? В следующих процессах, особенно политических, мы будем использовать эту практику – отдельно обжаловать меру пресечения. Во все конспирологические теории, что Навальный с кем-то договорился, я не верю. Навальный – политик и, несомненно, вел разнообразные переговоры, но это нормально для политика – использовать переговоры, чтобы получить для себя лучшие условия. В Кремле решили, что сажать сегодня Навального нецелесообразно. Но этот приговор отрезает Навального от участия не только в выборах в Мосгордуму, но и в президентских выборах. Участвовать в выборах 2018 года Навальный сможет, во-первых, если амнистия его затронет, во-вторых, если пять условных лет прекратятся раньше, – для этого есть ряд оснований от обжалования приговора в надзорной инстанции до помилования президента. Дадут ли ему такую возможность и воспользуется ли ей Навальный, я не знаю. Выводов несколько: в России нет суда как самостоятельной организации, где защита и обвинение могли бы на равных соревноваться за судебный вердикт, который был бы обоснованным и законным. Политические процессы – особый род процессов, где последнее слово остается за верховной властью. Навальный определенно политик, и у Кремля есть опасение слишком серьезно на него давить. Они видят, что он обладает определенной поддержкой, и все решения в отношении него будут приниматься с учетом этого риска: мы посадим – народ выйдет на улицу. И, несомненно, какая-то часть элит (мое мнение – олигархи) в Навальном как в политике, создающем баланс системе, заинтересована и поэтому его поддерживает. Очень похоже, что олигархи боятся перерастания режима из корпоративного в персоналистский и им нужен кто-то альтернативный, кто будет эту пирамиду рушить. Поэтому, хочет Навальный или нет, они будут его поддерживать.