Огромный Музей независимости Кореи под южнокорейским Чхонаном можно считать лучшим монументом корейскому национализму. Главная тема музея вполне предсказуема для страны, в которой национализм (в разных формах и разной интенсивности) остается важной составной частью любого идеологического набора: «наш великий народ, народ-мученик, жертва злобных соседей, немало претерпел за свою долгую историю, но сейчас, наконец, он воспрянул, и семимильными шагами движется к новым свершениям». 

Предсказуема и экспозиция музея. Представлены там, конечно, злодеи: китайские армии, марширующие захватывать корейские земли; злобные японские самураи, убивающие корейскую королеву (реальное историческое событие), колониальные садисты-полицейские, мучающие борцов за свободу. Есть, конечно же, и беззаветные герои-борцы. Звучат патриотические гимны, развеваются знамена, и гордо стоит на специальном постаменте первый собранный в Корее джип. 

Но самый интересный экспонат Музея независимости – это небольшой стенд, который разделен на три равные части. Каждая из этих трех частей призвана напоминать посетителям, что сейчас не время расслабляться и утрачивать патриотическую бдительность, ибо по-прежнему остались злобные силы, которые точат зубы на земли Кореи. Стенд этот посвящен трем, так сказать, официально признанным территориальным спорам Кореи с соседями.

«Утраченные территории» в представлении корейских националистов.

Источник: gando.or.kr

Голубым отмечены территории, «утраченные» Кореей до X века н.э. – на них всерьез не претендуют. Серым – земли «отторгнутые» Китаем в XVII–XX веках. Розовым – «отторгнутые» Россией в 1860 г.

СПОР С ЯПОНИЕЙ

Самым известный и шумный из этих споров – конфликт вокруг острова Токто (японское название Такэсима). Остров этот находится в Японском море, которое в Корее, конечно же, полагается называть Восточно-Корейским. Строго говоря, этот кусочек суши даже островом назвать трудно. Токто – это всего две торчащие из моря скалы, лишенные источников пресной воды, общей площадью в 0,2 квадратных километра. 

До XX века скалы эти не представляли для окружающих стран, включая и Корею с Японией, особого интереса, а в 1905 г. они были аннексированы Японией, которая как раз тогда была занята превращением Кореи в свою колонию. В 1952 г. Южная Корея, воспользовавшись ситуацией, заняла острова, на которых сейчас находится небольшая пограничная застава корейцев.

Японцы такого поворота событий не признали. Особенно раздражены ситуацией рыбаки из префектуры Симане, которым не позволяют ловить рыбу поблизости от острова. Собственно говоря, весь спор и идет за акваторию с ее рыбными запасами и потенциально интересным для геологов шельфом, а вовсе не за покрытые мхом и птичьим пометом бесплодные скалы. 

Время от времени японские власти делают заявления о том, что они по-прежнему считают занятие островов в 1952 г. самоуправством. В ответ в Сеуле начинается волна антияпонских демонстраций, а корейское правительство отвечает, что самоуправством было как раз занятие острова японцами в 1905 г. Ну и добавляют, что японцы корейцам за свои кровавые колониальные дела по жизни должны на много веков вперед.

СПОР С КИТАЕМ

Вторая часть музейного стенда повествует о районе Кандо, то есть о весьма солидной части северо-восточного Китая (в России эту территорию часто именуют Маньчжурией). Насчет границ спорного района у корейских националистов есть расхождения. Наиболее скромная версия, представленная в Музее независимости, предполагает, что район Кандо (китайское название Цзяньдао) включает в себя левый (западный) берег реки Туманган (Туманная). То есть территорию на стыке границ России, Китая и Северной Кореи. 

В настоящее время эта территория, заселенная как китайцами, так и сравнительно недавними иммигрантами из Кореи, занята Яньбяньским корейским автономным округом Китая. В любом случае, даже при такой скромной трактовке проблемы получается, что на спорной территории проживает несколько миллионов человек.

Нынешняя граница между Кореей и Китаем была установлена по соглашению 1909 г., но подписали это соглашение представители Японии, протекторатом которой на тот момент была Корея. В Корее часто говорят о том, что это соглашение недействительно с момента подписания, и что левый берег реки Туманган в ее нижнем течении должен принадлежать Корее. 

Более радикальные корейские националисты идут существенно дальше и утверждают, что в Кандо следует включать более или менее всю Восточную Маньчжурию, а также и немалый кусок российского Приморского края, который, дескать, был незаконное передан России властями империи Цин в 1860 г., поэтому по справедливости тоже должен принадлежать Корее.

В Корее действует сразу несколько организаций, которые поставили своей целью возвращение Корее «отторгнутых» земель Кандо. Свою солидарность с ними регулярно выражают многие корейские политики, включая и немалое число депутатов парламента. 

СПОР С РОССИЕЙ

Третий же раздел стенда посвящен спору с Россией за остров Ноктундо. Остров Ноктундо, площадью около 30 кв. км, находится в нижнем течении пограничной реки Туманган (на русских картах – река Туманная). Этот остров отошел к России в 1860 г. по Пекинскому договору между Российской и Цинской империями, который установил конфигурацию российско-китайской границы и зафиксировал передачу России Приморского края (раньше эта территория была под совместным управлением). Строго говоря, острова как такового там нет уже по меньшей мере лет сто: когда-то остров Ноктундо от левого, российского берега реки отделялся неширокой протокой, но эта протока давно заилилась и исчезла, так что бывший остров слился с материковой частью российского берега. 

В музее же поясняется, что Ноктундо – это кусок исконной корейской земли, которую отторгли в результате соглашения, заключенного Россией и цинским Китаем за спиной Кореи. Впрочем, надо отдать должное корейцам: по сравнению с претензиями по поводу Токто (который де-факто контролируется корейцами) и Кандо, претензии по поводу Ноктундо озвучиваются в южнокорейских СМИ относительно редко, и подавляющее большинство жителей страны об этой проблеме не слышали вовсе. 

Тем не менее, наличие соответствующих разделов в музее показательно. Особенно, если учесть, что Музей независимости Кореи – государственная организация. Символика здесь проста: «есть у нас три соседа, и каждый нас обидел, земли отобрал. Но мы это, однако же, помним». Логика достаточно обычная для национализма, особенно для национализма восточноазиатского образца, для которого выдвигать территориальные претензии к соседям – излюбленное занятие.