Новости Календарь

«Новая эра в российской политике». Западные медиа об убийстве Бориса Немцова

«Новая эра в российской политике». Западные медиа об убийстве Бориса Немцова Борис Немцов. Фото: AP/ТАСС

Смерть Бориса Немцова вызвала огромный резонанс во всем мире, новость из России заняла передовицы многих изданий. Журналисты, комментаторы и блогеры следят за ходом расследования по этому делу, СМИ регулярно выпускают сообщения с новыми подробностями по нему. Slon выбрал несколько фрагментов из публикаций влиятельнейших западных медиа.

Журналистка Юлия Иоффе в New York Times сомневается в результативности расследования убийства и указывает на изменившуюся политическую реальность в России. 

«Мы можем быть уверены, что расследование приведет в никуда. Самое большое, какого-нибудь несчастного олуха, предполагаемого стрелка, поставят перед судьей в качестве козла отпущения вместо кого-то гораздо более могущественного. Более вероятно, что дело будет тянуться годами, несмотря на заверения, что все активно работают, и к правосудию не приведут никого».

«До относительно недавнего времени риски, которые могли навлечь на себя активисты оппозиции, не казались опасными для жизни. Правительство, скорее всего, докучало бы им и делало бы их жизнь некомфортной. Все начало меняться с арестами протестующих летом 2012 года. Когда Навального приговорили к пяти годам заключения, это стало шоком, такого раньше не было. Даже после того, как приговор был отменен, он оставался предостережением для оппозиции. Убийство Немцова стало логичным выводом из этого предостережения».

Там же в New York Times вышла статья журналистки Маши Гессен, которая пишет, что «самое страшное в убийстве Бориса Немцова то, что сам он никого не пугал».

«По всей вероятности, в Кремле никто действительно не заказывал киллеров – и в том числе поэтому убийство Немцова отмечает старт еще одного нового и пугающего периода российской истории. Кремль создал широкую армию мстителей, которые верят, что действуют в лучших интересах страны, не получая конкретных инструкций».

В колонке для Reuters Джон Ллойд, редактор Financial Times и сооснователь Reuters Institute for the Study of Journalism в Оксфордском университете, проводит параллели между убийством Немцова и убийством в Риме в 1924 году Джакомо Маттеотти – итальянского политика-социалиста, активно выступавшего против фашистской партии Муссолини.

«Важно выяснить, хотя это вряд ли случится, ведет ли след от убийства Немцова к верхушке российского правительства, но в определенном смысле это не важно. Как и в Риме 91 год назад, смелый и бескомпромиссный политик отбросил страх и открыто заявил, что лидеры его страны ведут ее к катастрофе. Как и в Риме, какие-то «патриоты» решили, что самое время избавить страну от одного из видных критиков. <…> Как и в Риме, большинство сограждан убитого не слушали или не соглашались с его словами. Москва сейчас в худшем положении (демократически), чем Рим».

«Есть последняя надежда. Надежда на то, что Путину на самом деле стыдно от всего этого: что это сделано не от его имени, вопреки тому, как считают убийцы. Что он хотел оставить возможность для диалога с Западом, потому что экономика его страны, в конце концов, быстро ухудшается и даже его союзники из числа постсоветских стран встревожены взятым им курсом».

Guardian публикует статью Марка Галеотти, профессора Центра глобальных проблем в Нью-Йоркском университете и эксперта по вопросам безопасности России.

«Шокирующее убийство оппозиционного политика Бориса Немцова поблизости от Кремля ясно обозначает начало новой эры в российской политике. И она вряд ли будет иметь приятный вид».

«Я думаю, Путин виновен так же, как табачные компании виноваты в смертях от рака, будучи осведомленными о рисках. <…> Я полагаю, что во имя удержания власти (его главная цель) и отстаивая суверенитет России (вторая по важности), не принимая во внимание либеральную оппозицию дома, на Украине, на Западе или где бы то ни было, Путин по темному и опасному пути зашел слишком далеко, чтобы быть в состоянии с него свернуть или, что еще хуже, чтобы не двигаться еще дальше».

Обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский озаглавил свою статью «Россия, которая умерла с Борисом Немцовым».

«Я всерьез сомневаюсь, что смерть Немцова придаст сил антипутинскому протестному движению. Оно слишком слабо, чтобы представлять угрозу. Убедить остальных в том, что режим криминален, – неподъемное оружие для сегодняшних либералов в России».

«С Борисом Немцовым в роли президента Россия могла бы быть страной, в которой я остался бы жить и работать. С его смертью умерло и это несбывшееся будущее».

В Wall Street Journal опубликована колонка Гарри Каспарова, который, в частности, усомнился в объективности расследования.

«Владимир Путин, по сути, начал и закончил расследование еще до того, как остыло тело Бориса, назвав убийство «провокацией» – понятием, которое предполагает, что враги российского президента убивают друг друга, чтобы опозорить тех, у кого нет стыда».

«Через несколько часов после смерти Бориса в новостях сказали, что полиция обыскивает его дом и конфискует документы и компьютеры. Враги президента Путина часто становятся жертвами, а его жертвы всегда в числе подозреваемых».

Журналист Time Саймон Шустер также пишет, что характеристика «провокация», которую дал убийству Владимир Путин, «переносит вину и манипулирует подозрениями».

«Первым, кто предложил это объяснение, был Путин, который отметил, что убийство «имеет все признаки провокации». Впоследствии эта расплывчатая фраза, кажется, задала тон для государственного телевидения и сторонников Путина. <…> Но для среднего телезрителя термина «провокация» будет достаточно, чтобы вызвать невидимую руку врагов России, одновременно намекая, что спровоцированный Кремль можно оправдать в случае непредсказуемого ответа».

«Расследование расстрела Немцова, вероятно, будет туманным и предоставит большинству россиян возможность выбирать из ряда теорий, уже предложенных лидерами, и гадать, что еще ожидать от так грубо спровоцированного Кремля».

В разделе комментариев на сайте газеты Financial Times вышло больше десятка публикаций о Борисе Немцове. Среди них колонки политика Григория Явлинского и экономиста Сергея Гуриева.

Явлинский называет Немцова жертвой более крупной, чем украинская война, и призывает Европу разработать стратегию интеграции бывших советских республик, так как считает, что «европейское будущее – единственная стратегия развития для всего постсоветского мира».

«Убийство Бориса Немцова, шокировавшее Россию, – результат войны, которая ведется последний год. Площадь военных действий гораздо шире, чем территория военных действий в Восточной Украине. <…> Трагедия убийства Немцова в том, что оно сделало очевидным, что война касается не только внешней политики, это важная внутренняя проблема, обезображивающая российское общество».

Гуриев считает, что убившие Немцова сожгли последние мосты между режимом и его оппонентами.

«Немцов был не только слишком известен и слишком эффективен в своей критике – он был уникальным мостом между старыми и новыми прозападными политиками России. Благодаря его прошлым успехам на выборах его партия была единственной настоящей антирежимной группой, которая могла на законных основаниях принять участие в парламентских выборах в 2016 году. Участие Немцова в выборах создало бы платформу для объединения различных антипутинских и прозападных оппозиционных сил. Убийство Немцова помогло Кремлю разобраться с этой потенциальной угрозой».

В редакционной заметке FT призывает Запад не отказываться от диалога с Россией, несмотря на очередной виток в истории политического насилия страны.

«Его смерть оставила дыру в потертом оппозиционном движении России. <…> На фоне напряженности из-за Украины Западу может показаться заманчивым умыть руки в отношении России и изолировать страну. Но это нанесет ужасный урон делу Немцова и остающимся в России борцам за демократию».

Предыдущий материал

Что, если бы Путин был хорошим?