Военные учения минобороны РФ. Фото: MOD Russia / Global Look Press

Военные учения минобороны РФ. Фото: MOD Russia / Global Look Press

Корреспондент журнала «Будущее» связался с директором «Левада-Центра» (внесен в реестр НКО-иноагентов) Денисом Волковым, чтобы узнать, как изменилось отношение россиян к ковиду, прививкам, QR-кодизации, Алексею Навальному, а также о главных трендах для россиян на 2022 год, и что они думают о чрезвычайном обострении отношений России и Запада.

«Если судить по общественному мнению, мы давно не были так близки к международному военному конфликту. Присутствует сильный страх и одновременно ощущение какой-то неизбежности. Это, конечно, очень опасная ситуация», — утверждает социолог.

Полгода назад вы говорили, что заразиться ковидом боится уже меньше половины населения. Повысило ли тревожность россиян появление «омикрона»?

По нашим данным**, серьезных изменений нет. Весь последний год практически никаких изменений не было. Стабильно опасаются заразиться ковидом около 45–47%. Всплески были во время волн — третьей, четвертой — но крайне слабые. Устоялось отношение.

К прививкам тоже?

Отношение к прививкам начало меняться в начале лета. С этого момента все больше людей в наших опросах стали заявлять, что привились, и все меньше — что не хотят или пока не готовы это сделать. Видимо, именно тогда прививочная кампания заработала по-настоящему. Последние данные по этому вопросу у нас есть на конец ноября. Количество не готовых привиться снизилось до 36% — почти вдвое меньше, чем весной прошлого года, когда этот показатель превышал 60%.

Привившихся, по их словам, на конец года было 46%. Думаю, сейчас должно быть уже около половины. Согласно нашим опросам, доля тех, кто говорит, что привился, более-менее совпадает с данными, которые озвучивает государственная статистика. Привитых больше среди людей с высшим образованием, которые чаще в состоянии принять самостоятельное решение в пользу вакцинации. Наиболее привитая группа от коронавируса — это те, кто в целом регулярно делает прививки, от гриппа прежде всего. Такие люди практически все уже и от коронавируса привились. Просто их не так много — около 20%.

Убежденных антипрививочников не так много — 10–15%. Основная масса просто не готова самостоятельно принять решение о прививке, боится ее последствий. Они ждут, что государство за них решит. Например, введет обязательную вакцинацию.

Еще мы видим довольно большую группу людей, которые боятся заразиться коронавирусом, но и прививку от него не делают, потому что ее тоже боятся. В основном это люди старшего поколения и те, кто считает свое здоровье не очень хорошим. Они считают, что вакцина, тем более новая, им может повредить, дать дополнительную нагрузку на организм.

Эти люди, конечно, находятся в глубоком стрессе. Они сидят дома, потому что боятся заразиться. И единственным для них решением оказывается максимально ограничить свои контакты и просто постараться никуда не выходить. Я бы сказал, что Владимир Путин, который долго сидел в самоизоляции, — такая ролевая модель для них.

Но он вроде бы заявлял, что привился…

— Вроде бы, но ему долго не верили. И только когда он более уверенно стал об этом говорить — действительно, может быть, подействовало. Потому что сначала, когда не было известно, чем он привился, люди не очень верили. Мы специально не задавали этот вопрос, но он всплывал на фокус-группах. Основная масса их участников говорила, что как-то непонятно — то ли привился, то ли нет, и если да, то какой вакциной? А к концу прошлого года это ушло.

А что люди думают об идее введения QR-кодов для привитых и переболевших?

— Полностью или скорее отрицательно к ним относятся 75%. Хуже всего — к QR-кодам на общественном транспорте. К идее их введения для посещения общественных мест — чуть поспокойнее, но тоже 67% отрицательно. С одной стороны, людям не вполне понятно, как это будет работать. Много сомнений в том, что это вообще будет работать в российских условиях. Как люди говорят: «В одну дверь будут пускать по QR-коду, а в соседнюю без». Часто говорят, и в отношении этой меры тоже, что в России жесткость законов компенсируется необязательностью их исполнения.

С другой стороны, немало людей на фокус-группах озвучивают мнение, что введение QR-кодов — это покушение на свободу их передвижения, на потребительские права (не могу сходить в магазин, на выставку, еще куда-то). Часто говорят, что это в очередной раз ударит по предпринимателям. Среди участников фокус-групп нередко встречаются мелкие предприниматели, или они имеют таковых среди родственников или знакомых. И эта тема — что сильнее всего пострадали именно частные предприниматели, маленькие фирмы, которые закрылись, потеряли покупателей — звучит на протяжении последних двух лет постоянно, на каждой фокус-группе.

Но есть ведь и люди, которые положительно относятся к идее QR-кодов?

— Есть, но их мало — примерно 20%. Они считают, что если уж бороться с пандемией, то жестко. Но такая точка зрения, повторюсь, малопопулярна.

То есть, когда Дума в понедельник сняла с рассмотрения законопроект о QR-кодах — это было уступкой общественному мнению?

— Видимо, да. Потому что при всем при этом, 43% считали возможным** протесты против введения QR-кодов. А 25% говорили, что сами готовы в них участвовать.

Вообще, если сравнивать, то по резонансу протесты против куаркодов были сравнимы с протестами начала прошлого года в поддержку Навального. Сам факт, что такие протесты начали происходить в разных регионах, взволновал людей не меньше. Наверное поэтому решили людей лишний раз не злить, несмотря на очередной рост заболеваний.

Денис Волков. Фото из личного архива

Насколько ковид вообще сейчас важен для россиян, на фоне других «горячих» тем — обострения конфликта с Западом, роста цен, техногенных аварий и т.д.?

— События, связанные с коронавирусом, в целом выходят в топ главных событий каждый месяц. Если они не на первом месте, то на втором. На первое тогда выходят выборы, аварии, какие-то чрезвычайные ситуации. А ковид — стабильно в топе тем уже два года. Половина россиян назвали** эпидемию коронавируса главным событием года. Но куда важнее** экономические проблемы, потому что они больше влияют на повседневную жизнь людей. Рост цен, низкие зарплаты, риск потерять работу…

Хотя число жалоб на систему здравоохранения, например, выросло. К ней и так были претензии, сейчас добавилось критики. Большинство говорит, что врачам не хватает времени на обычных пациентов из-за того, что нужно заниматься больными коронавирусом.

При этом резко выросло количество тех, кто считает, что эпидемия будет продолжаться. Но сказать, что она действует именно как фактор страха, наверное, уже не получится. В самом начале, когда был первый локдаун — тогда многие действительно были в шоке. Говорили, что им страшно, что они не знают, что будет дальше. Но потом люди начали говорить, мол, мы теперь примерно понимаем, о чем это. Поэтому уже не так страшно.

Вы говорили об экономических проблемах. Какова динамика экономического самочувствия россиян в последние месяцы?

— Оно тоже достаточно постоянно, больших всплесков здесь не было. Это воспринимается, как некая данность: цены будут расти, жизнь будет дорожать. За последний год выросла обеспокоенность ростом цен, но не сильно. Намного больше она была в конце 2014-го — начале 2015-го годов, когда инфляция была выше. Потом люди несколько успокоились, и обеспокоенность начала расти в прошлом году. Но все равно это проблема №1.

Что касается прогнозов, то они у людей не очень хорошие. Если посмотреть на наши экономические индикаторы, то уже почти полгода они снижались: где-то с середины весны россияне смотрели на свои экономические перспективы все более пессимистично. Под конец года вроде бы наметился** некоторый тренд в другую сторону, но пока непонятно, насколько устойчивым он может быть. Большинство показателей по-прежнему выглядят тревожно. Почти 65% считают**, что в ближайшем будущем возможен экономический кризис. Два года назад так думало около половины.

Так что ожидания не очень хорошие, но есть и ресурс адаптации. Каких-то панических настроений нет, люди успевают адаптироваться. Потому что кризис не ударил одномоментно, это было растянутое во времени событие. Люди успевают где-то ужаться, где-то сэкономить, где-то, может быть, подработать.

Беспокоит ли людей внутренняя политика? Например, рост числа иноагентов?

— Основной массе людей эти темы не особенно интересны. Только где-то от четверти до трети за этим следят** — во всяком случае, как-то в курсе происходящего. Подавляющее их большинство — молодые люди, получающие информацию из интернета. Особенно критически настроены читатели телеграм-каналов, их примерно 10%.

А внешняя политика: ультиматум России НАТО, разговоры о неких военных способах разрешения разногласий — это россиян волнует?

— На эти темы у нас есть несколько вопросов. В повседневной жизни люди, конечно, об этом постоянно не думают. Но страх вооруженного конфликта довольно высок. Весной прошлого года он достиг максимального значения — 62% говорили, что боится большой войны. К концу года этот страх немного притупился, в декабре таких было** 56%. Это тоже много, но уже чуть-меньше. Видимо на фоне хотя бы как-то стартовавших переговоров — сначала на уровне Путина и Байдена, затем на уровне МИДов и министерств обороны.

О возможности конфликта с США и НАТО сейчас говорят** около четверти респондентов. С Украиной, по разным опросам**, — от 35 до 40%. При этом ответственность перекладывают скорее на ту сторону — и даже не на Украину, а на Запад, США. «Они начинают», и от этого еще страшнее. Мол, если бы это мы начинали, то тогда мы хотя бы могли бы остановиться. А так это они, и они не перед чем не остановятся.

Похоже, что хотя общество боится войны, внутренне оно к ней уже готово. На фокус-группах это звучит примерно так: «Нас втягивают в войну против нашей воли».

В понедельник исполнился год, как сидит в тюрьме Алексей Навальный. Между тем, HBO и CNN сняли и готовятся выпустить документальный фильм об оппозиционере. Как изменилось отношение к нему за этот год?

— Вопросы конкретно про Навального не задавали с лета. Тогда примерно 15% говорили**, что одобряют его деятельность — это снижение с начала года, когда было 20%. Думаю, дальше едва ли упало, потому что, когда мы задаем открытые вопросы о том, каким политикам люди доверяют — он стабильно остается** в топ-10. Так, во время думских выборов история вокруг «Умного голосования» поддерживала интерес к нему и его сторонникам. Хотя в последний год его начал теснить Николай Бондаренко, молодой коммунист из Саратова, потому что он на свободе и имеет возможность выступать.

При этом надо сказать, что в прошлом году молодые люди, которые в основном и являются целевой аудиторией Навального, чаще стали опасаться говорить о нем на фокус-группах. Когда мы задавали такие вопросы, то видели страх. Не обязательно того, что к тебе придут, но что что-то плохое может случиться. На работе проблемы, еще где-то… Это реакция на жесткий разгон протестов, на объявление сторонников Навального экстремистами, и так далее.

Какими, на ваш взгляд, будут главные тренды в 2022 году для жителей России?

— Сложно прогнозировать. Потому что, если судить по общественному мнению, мы давно не были так близки к международному военному конфликту. Присутствует сильный страх и одновременно ощущение какой-то неизбежности. Это, конечно, очень опасная ситуация. Если все же случится худшее — это, конечно, очень изменит общественные настроения.

Но если этого не произойдет, скорее можно говорить о продлении тех трендов, о которых мы говорили, и даже стагнации. Думаю, что падение рейтингов власти возможно, но вряд ли оно будет сильным. Есть недостаток хороших новостей, которые бы двигали оценки ситуации и рейтинги вверх. Это могли бы быть дополнительные выплаты — эффект от предыдущих уже прошел. Скорее нужен экономический рост, улучшение жизни или хотя бы надежда на улучшение. Разрядка отношений с Западом.

Как я уже говорил, в самом конце года экономические ожидания россиян чуть улучшились. Но сказать, что это разовьется в долговременный тренд, что больше и больше людей будут считать, что жизнь налаживается, — и вести себя соответственно, и двигать вперед экономику — пока что нельзя. Очень неопределенная ситуация. Сейчас похоже, что все будет примерно так же: может, чуть хуже, может — чуть лучше. Такое безвременье, когда ничего не движется ни вниз, ни вверх.

* признан в России НКО-иностранным агентом;

** гиперссылка ведет на интернет-ресурс организации, включенной в реестр иностранных агентов