© ANDREY SMIRNOV / AFP

В начале 2004 года президентские выборы в Грузии выиграл Михаил Саакашвили, набрав 96% голосов. Три месяца спустя в парламентских выборах победила его партия с результатом 67%. В 2008 году результаты составили 53% и 59% соответственно. И вот в октябре 2012 года «Единое национальное движение» проиграло парламентские выборы, получив 40,43% и уступив «Грузинской мечте» почти 15%. Почему так произошло? Отбрасывает ли это тень на проведенные реформы? И получилось ли в итоге у Грузии?

Со времени «революции роз» грузинская экономика выросла в 1,6 раза, то есть увеличивалась в 2004–2011 годах среднегодовыми темпами в 6,5%, несмотря на войну, финансовый кризис и множество других внешних и внутренних шоков, выпавших на долю Грузии за неполные девять лет. Расти быстрее, чем мир в среднем, стало возможным благодаря тем реформам, которые проводила пришедшая в 2004 году власть.

Несмотря на очевидные результаты, Грузия все еще бедная страна (ВВП на душу населения по паритету покупательной способности составляет 41% от российского уровня) с нерешенными экономическими и социальными проблемами. Наиболее ощутимая и болезненная из них – безработица. В стране 15% трудоспособного населения не имеют постоянной работы, кроме того, часть самозанятого населения продолжает называть себя безработными, несмотря на то что получает доход. Слишком укоренившимся остается представление, что работой можно считать только наемный труд. Вполне естественно, что люди, не встроившиеся в измененные экономические реалии, вряд ли будут поддерживать власть, эти реалии создавшую.

К экономическим трудностям добавляется отложенный эффект проблемы коммуникации. Понимание что многие реформы нужно объяснять людям, также как и взаимосвязь проведенных изменений с их последствиями, пришло к реформаторам уже несколько лет назад, но в начале проведения особо болезненных трансформаций на первый план ставилась скорость. Если тактически это себя и оправдало – драгоценное время тратилось на конкретные действия, а не на разговоры, – то стратегически не все так однозначно: эффект от скорости частично был компенсирован непониманием происходящего со стороны разных слоев населения.

Когда базовые экономические знания распространены не слишком широко, что присуще, наверное, большинству постсоветских стран, выборы вполне закономерно свелись к борьбе эмоций. Опальный миллиардер Иванишвили, щедро тратящий деньги на благотворительность, естественным образом вызывает поддержку, особенно со стороны малоимущих.

В пестрый состав сторонников коалиции «Грузинская мечта», конечно же, попали и все те, кто был непосредственно ущемлен властью Саакашвили. Стоит напомнить, что во время реформы госсектора штат чиновников был сокращен почти в два раза. Чего стоит только увольнение в один день 16 тысяч полицейских! Сюда же следует добавить и те значимые социальные группы, которые потеряли свое прежнее влияние и положение в обществе в результате реформ. Это и воры в законе, и, например, профсоюзы, лишившиеся своего монопольного статуса в результате реформы Трудового кодекса, согласно которому уже два работника предприятия, объединившись, могут вести переговоры с работодателем. Обижены могут быть и родственники осужденных, которых при новой власти стало гораздо больше. Это связано в первую очередь с принципом нулевой толерантности к правонарушениям, особенно к коррупции, что, собственно, и сделало нынешнюю Грузию одной из самых безопасных стран в Европе.

Обиженные властью Саакашвили хоть и составляют существенную часть мечтателей, все-таки являются далеко не единственной группой поддержки. Так, например, среди сторонников Иванишвили много молодежи. Это те люди, которые выросли в другой Грузии, которые не помнят, что было еще девять лет назад, им не с чем сравнивать текущее состояние страны. К тому же среди молодежи во всем мире в последнее время прогрессируют левые взгляды, видимо, тоже по причине личного незнакомства с социалистическим экспериментом.

Молодые люди, выросшие в новом грузинском обществе, в основном и были движущей силой событий, случившихся после опубликования кадров издевательств в Глданской тюрьме. Через несколько часов после того как видео было показано по телевидению, на улицы Тбилиси, Батуми и Кутаиси вышла скандирующая молодежь, для которой подобные действия несовместимы с нормальной жизнью общества. К сожалению, в России, где случаи с тюремными пытками неоднократно заканчивались летальным исходом, на улицы не выходили, и начальники министерского уровня своих постов не лишались. Для новой Грузии такое событие незаметным пройти не могло, и часть не определившегося до начала выборов населения выразила свое к этому отношение во время голосования. 

Саакашвили лично и его партия обладали поддержкой абсолютного большинства населения в течение почти девяти лет. Причем ЕНД фактически было единственным выразителем мнения населения. Чего в естественных условиях быть не должно. Партия, выражающая «общее мнение», – это только КПСС или Коммунистическая партия Китая. Избиратели устали от одних и тех же лиц в руководстве и потребовали изменений. А вот насколько население останется довольно результатом, покажут президентские выборы, которые пройдут в следующем году.

То, что произошло 1 октября в Грузии, – не проигрыш Саакашвили, а победа Иванишвили. Не демонстрация несостоятельности реформ, а их непосредственный результат. Изменения в Грузии последних девяти лет заложили-таки фундамент новой страны. И нам впору начать присматриваться к Грузии не только как к примеру экономических реформ, но и реформ политических.