Роберт Авотин. Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена «Новое платье короля».

Игорь Бойко / РИА Новости

Неизбежность смерти не отменяет необходимости чистить зубы. Реальная угроза большой войны не означает, что можно не думать о том, как жить. Ведь, несмотря на целенаправленные усилия массы «достойных» людей, войны может и не быть?

Время, в которое мы живем, тем или иным способом закончится. Мы не знаем, как и когда – вряд ли с помощью обычных политических инструментов, таких как выборы, но закончится. Что будет со страной дальше?

Кадры решают все

Если в переходный период не случится глобальной катастрофы, страна, может быть, и не сразу, но вернется на путь нормального развития. А вот удастся ли по этому пути идти, или опять все сорвется, во многом будет зависеть от того, сохранятся ли в России на этот момент люди, способные и желающие восстанавливать разрушенное и достраивать недостроенное.

Менеджеров для будущего восстановления страны надо готовить здесь – их нельзя импортировать, хотя бы потому, что для эффективной работы нужно окружающую тебя реальность не просто понимать, но и чувствовать. Их понадобится как минимум несколько тысяч. Но качество высшего образования падает, что накладывается на общий пессимизм и чемоданные настроения. И уезжают точно не худшие. Русская речь в ведущих университетских и технологических центрах мира звучит все чаще, а программа возвращения соотечественников закончилась ожидаемым провалом.

Менеджеров для будущего восстановления страны надо готовить здесь – их нельзя импортировать

Проблема не исчерпывается качеством профессиональной подготовки. Стране будут нужны не просто квалифицированные, но ответственные, смелые и, простите за дискредитированное слово, патриотичные люди – они должны будут добровольно делать то, за что, как показывает история всех российских реформаторов, их никто не поблагодарит. Но уж чем наши университеты точно не являются – это школами свободы, ответственности и человеческого достоинства.

Попытки компенсировать слабости официального образования начались сразу же после распада СССР. Но власти чувствуют, что это и есть то яйцо, в котором игла. Общественные усилия по системной подготовке молодых людей к выполнению своего гражданского долга подавляются со страстью, уместной лишь в борьбе с иностранными резидентурами (к каковым, собственно, образовательные проекты все чаще приравниваются).

Угораздило родиться с талантом

Но еще хуже, чем с профессиональной подготовкой молодежи, дело обстоит с сохранением в России той уникальной группы людей, которая называется непереводимым на другие языки словом «интеллигенция». Это не просто слой более или менее образованных людей умственного труда.

Русская интеллигенция – это миссия. Это общественная рефлексия и просвещение, компенсация слабости гражданских институтов, свободной прессы и даже отсутствия независимых судов. Это воздействие на общественное мнение, противостояние произволу, как царя, так и толпы. Но для того чтобы делать это и многое другое, нужно обладать не только определенными нравственными качествами, но и зарядом оптимизма – нужно верить в будущее страны, в народ, наконец, в себя.

В оставшихся еще независимых СМИ справедливо пишут о проблемах гражданских организаций, о постоянном ухудшении их положения. Но проблемы отдельных граждан, не вовлеченных ни в организованную гражданскую, ни в политическую деятельность, представляются еще более серьезными. Разумеется, речь идет не обо всех, а о меньшинстве, кого «угораздило родиться с умом и талантом». Но это то меньшинство, без которого не выживет ни большинство, ни страна в целом.

Русская интеллигенция – это противостояние произволу, как царя, так и толпы

Именно по этим людям больше всего ударили традиционные ценности, борьба с «пятой колонной» и прочее «вставание с колен». Они теряют надежду, не видят будущего. Их охватывает отчаяние. Они начинают верить, что таких, как они, уже не осталось – собственно, в этом их ежедневно убеждает телевидение, демонстрируя нерушимое единство народа и власти. Многие из них уезжают или побуждают уехать детей.

Стратегический смысл

Этот уникальный слой надо спасать, и это, на мой взгляд, важнейшая задача, в том числе и задача гражданского общества. Это не просто гуманистическая проблема. Если они все уедут или опустят руки, если – и это главное – не передадут своим детям мироощущение русской интеллигенции, которая и делала ее тем, чем она была, – наша страна обречена.

Конечно, многие страны обходятся и без того, что мы называем интеллигенцией. Но у них есть парламенты и суды – у нас они есть только формально. И сразу, даже при самом благоприятном сценарии они не заработают. Кроме того, если в стране не будет носителей и трансляторов моральных ценностей – не той смеси мракобесия и вранья, которая называется всяческими скрепами сегодня, а настоящих, – война каждого против всех неизбежно вернет страну в сегодняшнее состояние. Поэтому без интеллигенции, на одной прагматике страну восстановить не удастся.

Тем, кто вовлечен в политику или в деятельность гражданских структур – от хосписов до «Мемориала», – много проще. У них дело важное и осмысленное. Уж на что, казалось бы, бессмысленное дело политика. Но даже заведомо безнадежные выборные кампании способствуют формированию гражданской позиции – возрастает число тех, кто надеется не на доброго царя, а на самих себя и своих соотечественников, а это и есть подготовка будущего. В наших условиях выборы – процесс, в котором участие, во-первых, важнее предопределенного результата, а во-вторых, имеет смысл не тактический – смену власти, а стратегический.

Ну а осмысленность неполитического гражданского участия и вовсе очевидна: спасенные жизни, найденные дети, восстановленная историческая память. Причем в ответ на ухудшение внешних обстоятельств атмосфера внутри многих гражданских организаций только улучшается – люди не хотят сдаваться, работают с еще большим энтузиазмом. Но в эту активность вовлечен лишь очень небольшой процент тех, кто чувствует себя ненужным и чужим в своей стране. И просто призывами включиться это положение не изменить.

Дело в том, что волонтерская деятельность базируется на позитивном мироощущении. Волонтеры в разных странах – это, за немногим исключением, профессионально, финансово, морально состоявшиеся люди. Добровольная гражданская активность весьма редко становится эффективной терапией для тех, кто, как значительная часть российской интеллигенции, столкнулся с экзистенциальным кризисом. Работа, например, волонтером в хосписе чаще всего неквалифицированная. Переход к этой деятельности как к основной или наиболее психологически значимой может интерпретироваться как признание ненужности и ошибочности всей своей прошлой профессиональной жизни, из которой человека вытеснили или вытесняют люди с иной, чуждой ему системой ценностей.

Жизнь продолжается

У меня нет окончательных рецептов спасения и сохранения этого уникального общественного слоя. Есть лишь несколько соображений.

Чувствующую себя вытесненной на обочину интеллигенцию надо вовлекать в традиционную для этого класса деятельность – в просвещение. С падением доверия к системе образования возрастает спрос не только на репетиторов, но и на образование как таковое. У нас есть гражданские организации, которые этим занимаются, но в небольших объемах, по ограниченному кругу. Но существует масса людей, которым есть чему учить и которые готовы делать это бесплатно. В зависимости от собственной профессии они могут учить истории или юриспруденции, математике или химии, оказанию первой помощи или починке автомобиля. Они могут учить детей, взрослых или глубоких стариков. Люди будут учиться, причем воспринимать они будут не только условную химию, но и ту систему ценностей, которая заставляет человека передавать знания. Ну а у тех, кто учит, появится ощущение смысла и востребованности.

Чувствующую себя вытесненной на обочину интеллигенцию надо вовлекать в традиционную для этого класса деятельность – в просвещение

Чтобы такая работа стала сколько-нибудь масштабной, необходимо создание независимого от государства аналога общества «Знание», которое и должно сводить потенциальных преподавателей и их учеников. Это сложная, но, думаю, решаемая задача.

Проблема интеллигенции не только в личной невостребованности, но и в ощущении масштабной нравственной катастрофы. Официальная ложь, лицемерие, цинизм закономерно приводят к вопросу: зачем что-то делать в стране, напрочь забывшей о морали? Поэтому крайне важны действенные доказательства того, что мрак поглотил далеко не всех. Речь идет, допустим, о демонстрации солидарности с неправедно осужденными, с теми, кого преследуют за политическую или гражданскую деятельность.

Люди должны видеть, что есть еще те, кто не боится выступать за других, хотя с каждым днем это становится все более рискованным. Даже если петиции, пикеты солидарности и прочее не приводят к освобождению или прекращению преследований, они крайне важны не только для того человека, в чью поддержку проводятся, но и для тысяч других, символизируя, что превратить весь народ в деревянных солдат не получилось и не получится. Разумеется, это лишь один из возможных примеров.

А еще огромное воздействие на настроение людей и на их готовность самим занять активную позицию оказывают факты сопротивления лжи и страху. В сказке о голом короле самое ужасное не то, что люди понимали, что король голый, но по прагматическим соображениям не говорили об этом. Страшно, что очень многие видели его «одежды». Но достаточно было одного слова правды, и она стала ясна всем. Моральное сопротивление, особенно публичное, демонстрирует, что еще не все сошли с ума, не все испугались, не все уехали.

Виктор Франкл говорил, что даже в концлагере остается последняя свобода – свобода отношения к происходящему. Если вам, несмотря на давление, удается назвать черное не белым, а все-таки черным, если вы пишете об этом статью или говорите об этом своим студентам, да и просто соседям; если вы реально или символически встаете рядом с теми, кто выдвигает пусть и нереализуемые сегодня, но справедливые требования; если вы делаете еще тысячи подобных вещей, – это ваше послание тем, кто чувствует себя загнанным в угол, кто задыхается под тяжестью скреп: ты не один, еще не все потеряно, жизнь продолжается.

И этим посланием вы готовите завтрашний день.