Владимир Путин. Фото: Sergei Karpukhin / Reuters

С легкой руки либеральных лоялистов последний перегон на пути к катастрофе теперь называется «транзитом власти». С этим трудно спорить – жизнь вообще есть лишь транзит между рождением и смертью. Дело не в том, что для Владимира Путина этот срок последний, а в том, что он собственными руками в течение нескольких ближайших лет сделает его последним.

Россия выбирает президента ликвидационной комиссии, которому предстоит разобрать все то, что он построил за полтора десятилетия своего непрерывного правления. Человек, создавший политическую «линию Маннергейма», чтобы защитить Россию от экспорта революции, сам того не желая, взорвет Россию изнутри и приведет ее к новой революции. Трагедия Путина состоит в том, что он должен определить, как будет меняться Россия, в то время как единственное, чего он сегодня желает – сделать так, чтобы она не менялась.

Побег из зоны комфорта

Режим Владимира Путина сегодня находится в зоне максимального политического комфорта. Несмотря на то что ему приходится постоянно сталкиваться с разного рода внутренними и внешними вызовами, ни один из этих вызовов не создает смертельной угрозы для его существования, потому что вплоть до сегодняшнего дня он успешно подавлял все три ключевых элемента революционной ситуации: экономическое недовольство, социальную активность и институциональный кризис.

Экономическое недовольство

Как в свое время блистательно доказал на примере Февральской революции Юрий Пивоваров, при формировании революционной ситуации важны не столько объективные показатели кризиса, сколько его субъективное восприятие. Иногда относительно неглубокий и скоротечный кризис может вызвать непропорционально мощное потрясение, если население не готово терпеть его, а бывает и наоборот. Память о 1990-х делает нынешнее поколение россиян чрезвычайно терпеливым. Оно воспринимает эти годы как войну и переживает экономические трудности почти как послевоенное поколение, с его знаменитым «лишь бы не было войны!».