Нурсултан Назарбаев и Сергей Лавров, Вашингтон. Фото: Shannon Stapleton / Reuters

Нурсултан Назарбаев и Сергей Лавров, Вашингтон. Фото: Shannon Stapleton / Reuters

Российский проект резолюции по Сирии не сулил никакой сенсации. Расклад сил в Совбезе ООН, экстренное заседание которого состоялось в середине апреля, очевидным образом был не в пользу президента Путина. Так что отстаиваемую российскими дипломатами версию событий не поддержал никто, кроме Китая и Боливии. И все-таки не обошлось без сюрпризов.

Решение Казахстана воздержаться от голосования по сирийскому вопросу, да еще на самом острие российско-американского противостояния, вызвало в Москве плохо скрываемое раздражение. «Не ожидал», – признался глава Комитета по международным делам Совфеда Константин Косачев.

Серия терапевтических интервью российских политологов по большей части ничего не объясняла: прагматизм в отношениях двух стран присутствовал всегда, чему удивляться? Кажется, только в Институте региональных проблем заметили, что позицию Казахстана здесь толком не изучали. А стоило бы.

Нурсултан Назарбаев, режим которого (с поправкой на среднеазиатское своеобразие) сравнивают с путинским, традиционно считался едва ли не самым надежным и последовательным союзником Кремля на территории бывшего СССР. По части предсказуемости Астана могла дать фору даже братскому Минску, отношения с которым для России вечно омрачали всякого рода шумные торговые склоки. Но партнерская лояльность Казахстана, по всей видимости, сильно преувеличивалась, а желание ограничить влияние Москвы с ее саморазрушительной внешней политикой – напротив, недооценивалось.

«Санкционные войны усилили конфронтационную направленность российской внешней политики. Из-за них страдает торговля с Западом и Украиной, так как основной грузопоток идет через территорию РФ. Казахстан же придерживается философии “Большой выгоды” (Great Gain) для всех государств, сохраняя партнерские отношения со всеми конфликтующими сторонами», – отмечается в докладе Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента Республики Казахстан (ИМЭП).

В основе «несовпадения внешнеполитических ориентаций», как это формулируют казахстанские эксперты, – разные экономические модели. Пока Россия отчаянно рвет с Западом и все глубже увязает в санкциях, Казахстан энергично работает над инвестиционным климатом – тем самым, который российские власти у себя в стране систематически уничтожают все последние годы. В Москве могут считать «приоритеты и цели казахстанской модели модернизации во многом созвучными политике российского государства». Но фактически страны все больше отдаляются друг от друга. Почему так происходит? И на кого Астана теперь делает ставку?