Алла Пугачева. Фото: Евгения Новоженина / РИА Новости

Алла Пугачева. Фото: Евгения Новоженина / РИА Новости

Сейчас Путин, по всей логике, должен будет ее наградить к юбилею. У нее есть орден «За заслуги перед Отечеством» трех степеней, кроме первой, и, скорее всего, первую сейчас и дадут, но это скучно. Она заслуживает, конечно, Андрея Первозванного – ее ровесница Валентина Матвиенко получила этот высший российский орден неделю назад, и понятно, что о таком у нас обычно не думают, но после Матвиенко не дать такой же орден Пугачевой будет некрасиво; при всем уважении – русский XX век немыслим только без одной из них, и эта одна – не Валентина Ивановна. Но если искать государственную награду для Пугачевой, имея в виду только эстетическое соответствие, то идеальной будет звезда Героя труда, не только потому, что звезда заслуживает звезды, и, хотя совпадение удачное, не потому, что сложившийся порядок предусматривает присуждение «гертруд» раз в год как раз примерно в эти дни, в конце апреля. Дело здесь прежде всего в соотношении советского и постсоветского – награда из прошлого, возрожденная и модернизированная при Путине, лучше всего подходит именно этому человеку, наиболее последовательно и успешно деконструировавшему советскую культуру и превратившему ее в постсоветскую. Историческая судьба Пугачевой в этом смысле ближе всего к судьбе рифмующегося с ней Горбачева с той очевидной разницей, что Пугачевой удалось как-то реализоваться и в новом времени, а политик Горбачев такой возможности был лишен.

Искать для Пугачевой место в истории отечественной эстрады – только все портить. Культура советской песни, даже несмотря на феномены Утесова и Шульженко, никогда не ставила исполнителя в центр системы координат, и главные советские песни потрясающе анонимны, они ничьи – с каким певцом или певицей ассоциируется «Катюша», или «Подмосковные вечера», или «Священная война»? Ставка Пугачевой на индивидуальность с самого начала («Арлекино» на конкурсе в Болгарии, фильм «Женщина, которая поет», невозможные по тем временам песни-монологи типа «Так же, как все, как все, как все, я по земле хожу, хожу» – такого себе даже Брежнев не позволял) располагают к теориям по поводу инновационной продюсерской политики либо самой Пугачевой, либо кого-то из тех, кто стоял за ее спиной – второй муж певицы Александр Стефанович, кажется, до сих пор уверен, что весь ее успех сконструирован персонально им. Но Пугачева – это действительно не про эстраду, и соавтор ее успеха – история. Песне «Арлекино» предшествовали пятнадцать лет форсированной гуманизации советского тоталитаризма, сопровождавшиеся в том числе созданием массового мещанства – новой и, в общем, совершенно не советской социальной группы. Уступив народной массе в рамках послесталинского компромисса право на частную жизнь, советская власть, именно она, сделала неизбежной рождение новой массовой культуры. Показательно, что саундтрек кинематографического манифеста советского мещанства – «Иронии судьбы», – наполовину состоит из песен в исполнении Пугачевой, не было бы там ее, это бы был не манифест.