Карта из атласа Ортелиуса. 1570 год.

Карта из атласа Ортелиуса. 1570 год.

Давно хотелось сделать цикл про записки иностранцев о путешествиях по России. Штука важная, русские очень чувствительны ко взгляду со стороны. «Цени равнодушье вещи ко взгляду издалека», – советовал нам наш великий поэт, но когда мы слушали своих поэтов?

Русские могут без всякого уважения отзываться и о собственной стране, и, уж тем более, о чужих, но при этом крайне нервно реагируют на любую критику извне. Замечают, обдумывают, опровергают. «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство», – написал однажды своему другу Петру Вяземскому Александр Пушкин, главный русский писатель и отец русского литературного языка. Это противоречивое свойство заставляло жителей России следить за любыми текстами, которые публиковали посетившие Россию иностранцы.

Ну, так начнем, пожалуй, и начнем с француза. Это, кстати, не случайный выбор.

В течение двух веков петербургского периода русской истории – восемнадцатого и девятнадцатого – мировоззрение представителей российской элиты формировалось под сильнейшим влиянием французской культуры. Ну, ладно, полутора. Настоящая мода на все французское пришла при Елизавете Петровне, и после уже никуда не уходила. Многие дворяне по-французски говорили лучше, чем по-русски (а некоторые по-русски вовсе не говорили). Франция поставляла в Россию модные наряды и модные идеи. Некоторых это «французское засилье» даже пугало. Сатирики высмеивали богачей, спускавших целые состояния на пудры, помады и парики с Кузнецкого моста – на улице Кузнецкий мост в Москве как раз и располагались модные французские лавки. Драматург Денис Фонвизин предупреждал соотечественников: «Рассудка француз не имеет и иметь его почитает за величайшее для себя несчастие». Но Фонвизину не верили: великая императрица Екатерина вела переписку с просветителями, аристократы рвались в Париж, как в рай, и даже в глухой провинции благородные дамы одевались в соответствии с рекомендациями французских модных журналов. Хотя в некоторые особенно отдаленные города эти журналы попадали с опозданием лет этак в пять – Россия все-таки очень большая страна, а дороги в ней очень плохие.

И, конечно, французские книги о России читались здесь с особенным интересом. Иные вызывали восторг, иные – гнев. Опровержение на одну из таких книг, путевые заметки аббата Шаппа Д’Отроша, написала лично Екатерина Вторая (правда, опубликовано это опровержение было анонимно, императрица скромничала). Иные до сих пор приводят в бешенство квасных патриотов – такова судьба, например, книги маркиза де Кюстина. Да, кстати, и совсем ведь недавно еще могло показаться, что самое влиятельное иностранное издание в России – малотиражный сатирический еженедельник «Шарли эбдо». На карикатуры оттуда обижались и МИД РФ, и депутаты, и сенаторы, и даже сам Рамзан Кадыров.

Но первые попытки понять Россию были сделаны французами задолго до того, как Петр Великий ввел в отечестве моду на все европейское. Мы даже совершенно точно знаем, кто и когда написал первую французскую книгу о России, руководствуясь собственными впечатлениями. В 1586 году мореход Жан Соваж описал свое путешествие в страну московского царя.