«Жить в Эритрее — то же самое, что быть мертвым». Как свободная молодая страна превратилась в «африканскую Северную Корею» и одну из немногих союзниц путинской России
«Я вижу ответственность русской культуры за то, чего мы не сделали». Продюсер Александр Роднянский — о войне, Украине, Зеленском и коллегах по шоу-бизнесу
Почему началось вторжение, как оно шло и чем может закончиться. Николай Митрохин подводит военно-политические итоги 10 месяцев войны России против Украины
«Для чекистов родственники врага народа — тоже враги народа». История о том, как новообращенный мусульманин потерял семью из-за ложных обвинений и был депортирован в Россию из эмиграции
Почему бунтуют вовсе не от безнадеги? Пример корабля «Баунти». Воспетый в кино и литературе мятеж как революция в миниатюре: выстреливают не объективные причины, а ситуативные факторы
«Когда мы перестаем видеть человека в лице врага, мы становимся тем, с чем боремся». Херсонский дневник Михаила Рая, проведшего девять месяцев под российской оккупацией
«Придумывать стратегии личного инвестирования, подушки безопасности — это все уже излишне». Экономист Владислав Иноземцев — о перспективах российской и мировой экономики и выживании в условиях кризиса
«Политическая система пытается выполнять задачи, которые вообще для нее не характерны и противоестественны». Политолог Екатерина Шульман о российском правящем классе в режиме ЧП
«У режима нет перспектив на многолетнее существование». Историк Андрей Зубов — о том, как реформировать Россию после войны и причем тут наследие большевиков
«Я пришел в архитектуру не для того, чтобы остаться незаметным». История Сергея Чобана, спроектировавшего самый большой в мире аквариум, который лопнул
Изоляция как ключевой элемент российской идентичности. Исправительные колонии, бывшие концлагеря и психиатрические больницы Урала в проекте «Архипелаг»
«Никогда прежде мир не сталкивался с тем, чтобы в ядерном терроризме участвовало государство». Последствия российского захвата Запорожской АЭС еще предстоит осознать