Сотни раненых и погибших, протесты в Ереване, бездействие России. Что произошло в первый день военного кризиса в Нагорном Карабахе и чего можно ожидать дальше
Миф о «Нюрнбергском моменте» прославлял мощь американского лидерства и западные либеральные идеи. Он придал смысл войне и триумфу над нацизмом, но это лишь часть истории
Куликово поле наоборот: в 1514 году «альтернативная Русь» разбила на Днепре московские войска. Почему значение той битвы в современной России принижают, а у её соседей превозносят?
— Не уверен, что эту колбасу еще можно есть, — запротестовал человек, позволивший пьяному врачу удалить себе аппендикс без медицинских показаний. — Похоже, она испортилась!
«Я искренне сожалел, что война прошла и я не могу доказать, какой я мужественный бесстрашный герой». Детство и юность в СССР глазами художника-нонкомформиста
«Мятеж Пригожина — угроза правлению Путина». Как демарш ЧВК «Вагнер» изменил сознание противников и сторонников войны. И почему этим должна воспользоваться оппозиция. Результаты опроса «Хроники»
«Если человек пытается что-то скрыть, он старается избегать "я-слов"» Интервью с социальным психологом Джеймсом Пеннебейкером о травме, языке и предсказании войны по лексике Путина
«Наш путь не может зависеть от того, что творится в больных головах хозяев Кремля». Будет ли новая война на Кавказе? Интервью с политологом Рубеном Меграбяном
«Это борьба не только техническая, но и финансовая». Эксперт по беспилотникам Сэмюэл Бендетт о том, кто побеждает в «войне дронов» между Россией и Украиной
«Возможно, вторая волна будет даже более массовой, чем первая». Как новая волна мобилизации повлияет на стабильность власти. Интервью с политологом Михаилом Коминым
«С точки зрения российского командования рекрутов пока хватает». Почему Путин не возобновляет мобилизацию и как ВСУ продвигаются на фронте. Военная сводка Николая Митрохина
