Иллюстрация: Василий Ложкин

Вот я прочитал о том, чему, честно говоря, вовсе не удивился. А прочитал я о том, что созданному Александром Архангельским, Татьяной Сорокиной и Максимом Курниковым кинофильму «Голод» официально отказано в прокатном удостоверении.

Я этот фильм видел. Я знал заранее, что он посвящен одному из страшнейших событий и без того не безоблачного ХХ века, а именно голоду, охватившему несколько районов нашей страны в начале 1920-х.

Я видел этот фильм. Что сказать — он потрясает. Потрясает не только и даже не столько документальными кадрами и свидетельствами, без пафоса и надрыва показанными и рассказанными в фильме, не только цифрами и фактами, не только рассказами о массовых случаях людоедства и трупоедства. Это не может не потрясти воображение и сознание живого человека, наделенного хотя бы зачатками эмпатии. И это потрясает, да.

Но не только эти картины, рассказы и прочие свидетельства, не только как бы бесстрастная, а потому и особенно больно бьющая по нервным окончаниям статистика поражали и потрясали меня. Не только и даже не столько они.

Меня в очередной раз потрясли свидетельства какой-то эпической по своему масштабу и по своей глубинной безысходности черной неблагодарности по отношению ко всем тем, кто самоотверженно, с бесконечной душевной и материальной щедростью спасал несчастных — кормил, поил, лечил. И кто многих, очень многих спас.

А кто спасал-то? А кто помогал? А кто кормил? Кто, кто — иностранцы, конечно! И не просто иностранцы. Американцы. Ну, это уж, как говорится, «ваще»!

И когда голод слегка утих, когда американские фонды и волонтеры покинули страну, о них было велено забыть. Забыть сразу и навсегда. Вот и забыли. А чего? А зачем помнить-то! С какой стати! Можно и забыть. И имущество можно конфисковать. Чего церемониться-то! Голода-то вроде теперь нет. Подождем до следующего.