![Дмитрий Гудков](/images/uploads/780/6bc497feb3cc8abc33014cb8e3217b1a.jpeg)
Дмитрий Гудков
Facebook* Дмитрия Гудкова (* – принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией и запрещённой на территории РФ)
Месяц назад в Париже российские оппозиционные политики, публицисты и ученые, представляющие Center for Analysis and Strategies in Europe (CASE), презентовали свой доклад о новой волне российской эмиграции. Смысл этого исследования заключался в том, чтобы с помощью фактов и цифр показать потенциал российских релокантов для экономик стран Евросоюза. Подробнее об этом исследовании, о положении российских релокантов, а также о том, как оно повлияло или еще только может повлиять на европейских чиновников, рассказывает политик, экс-депутат Госдумы и соучредитель CASE Дмитрий Гудков.
— Согласно вашим наблюдениям, какие настроения сегодня преобладают в среде российских релокантов? Становиться частью другой культуры и забыть о возвращении в Россию? Или они чувствуют, что это временный отъезд, в России их ждут, они там еще понадобятся?
— Давайте еще раз напомню о нашем исследовании. Мы делали его по тем правилам, которые существуют в Европе. Это значит, что партнером должен быть какой-нибудь европейский институт. И у нас таким институтом был Французский институт международных отношений (IFRI). А социологию мы заказали тоже европейскому Университету — Университету Никосии, через которую прошло почти три с половиной тысячи респондентов, российских иммигрантов, в четырех странах: Франция, Германия, Польша, Кипр. Мы взяли страны, где больше всего было выдано первичных ВНЖ.
Мы исследовали три волны. Первая — это все, кто были до аннексии Крыма. Вторая — после аннексии до февраля 2022 года. И третья волна — это после февраля 2022 года. Мы хотели исследовать разницу между этими волнами.
Первая волна — это, конечно, классические иммигранты, а третья волна — релоканты, мы так их и называем. Этот термин мы используем для того, чтобы показать разницу. Потому что иммигранты — это люди, которые settled, они решили все свои вопросы легализации. Многие, особенно до 2014 года, получили гражданство. Вторая волна — это люди, кто с гражданством, кто с ПМЖ. И самая неустроенная волна — третья. Как я уже сказал, это релоканты — люди, которые до конца не устроились, которые сегодня в одной стране, завтра могут быть в другой, и больше себя ощущают гражданами России, которые не понимают, где они будут дальше. Из-за того, что их дискриминируют, они чувствуют свой временный статус.
Параллельно мы получали статистические данные или из открытых источников, или от служб статистики правительств, чтобы посмотреть, насколько у нас соотносятся результаты нашего социологического исследования с данными статистики.
Цель этого исследования заключалась в том, чтобы нарисовать портрет российских иммигрантов и релокантов, выявить их доходы, мотивацию для переезда, намерение вернуться, политические взгляды, отношение к войне с Украиной, к Путину, к израильско-палестинскому конфликту и прочее.
У нас было две гипотезы. Гипотеза №1: мы хотели доказать, что российские релоканты полезны для экономик принимающих стран. Гипотеза №2: российские иммигранты, особенно последняя волна, это люди с антивоенными, антипутинскими взглядами, самые настоящие русские европейцы или европейские россияне, как угодно. Эти две гипотезы доказаны.