Александр Панчин. Фото: личный архив

Александр Панчин. Фото: личный архив

1 ноября в рамках Научно-просветительского форума «Ученые против мифов-13» состоялись выборы Почетного Академика ВРАЛ (ВРунической Академии Лженаук) 2020 года. Эта премия вручается за «выдающиеся достижения в области лженауки, псевдонауки и ее популяризации». В этом году финалистами стали Никита Михалков, Игорь Прокопенко и Галина Червонская. Победа (в виде фигурки Грустного Рептилоида) по итогам голосования досталась вирусологу и антивакцинатору Галине Червонской.

Александр Панчин, кандидат биологических наук, лауреат премии «Просветитель», член жюри премии «Почетный академик ВРАЛ» поделился с Republic историей премии, а также рассказал об успехах в борьбе с гомеопатией и о своих творческих планах.

Как появилась премия ВРАЛ?

– Идея о том, чтобы каким-то образом награждать выдающихся деятелей псевдонауки, у российского сообщества популяризаторов науки появилась очень давно. До ВРАЛа у нас был, например, проект «Российская академия мракобесия и лженауки» ВКонтакте. А потом пришли братья Соколовы с портала «Антропогенез» и смогли ее реализовать уже на достойном уровне – с большой аудиторией, красивыми церемониями. ВРАЛ входит в их проект «Ученые против мифов».

Вы в жюри премии с самого начала?

– Да. Я помню первые выборы, на них победила доктор биологических наук Ирина Ермакова, которая утверждала, что мужчины произошли от амазонок-гермафродитов, а ГМО – это инопланетная технология, которая вызывает бесплодие и рак. Очень достойный кандидат, я за нее очень болел.

Есть ли признаки того, что премия ВРАЛ действительно помогает бороться с лженаукой?

– Премия уже приобрела достаточно большой масштаб. Ролики с церемониями награждения на YouTube собирают по 150–200 тыс. просмотров, об этом пишут СМИ. В «Википедии» на страничках лауреатов ВРАЛ это указывается – думаю, это может помочь широкой аудитории составить правильное впечатление о деятельности этих людей.

Кстати, некоторые наши герои пытались разными способами убрать из интернета информацию о том, что они номинировались или даже получили нашу премию. Очевидно, для них это репутационные потери.

Я слышал, один из лауреатов ВРАЛ пытался засудить организаторов за клевету. Что из этого вышло?

– Да, Instagram-блогер Наталья Зубарева была недовольна тем, что в поисковых запросах по ее имени и фамилии появляются адреса страниц с информацией о том, что она – почетный академик ВРАЛ. И она подала в суд, причем заочно. Александр Соколов (редактор «Антропогенез.ру» – Republic) узнал об этом, только когда кто-то поделился с ним письмом с требованием удалить с сайта информацию о Зубаревой как недостоверную и порочащую ее имя, согласно решению суда.

Но Соколовы подали апелляцию и выиграли. Потому что премия действительно была, и Зубарева ее действительно получила. Она может не соглашаться с тем, что это делает ее деятелем лженауки. Но мнение нашего жюри от этого никак не меняется.

Лично вам как борцу с лженаукой грозили судом или чем-нибудь еще?

– Судом лично мне не грозили. Угрозы жизни поступали, но совсем неадекватные, и я их никогда не воспринимал всерьез. Это явно были просто какие-то фанатики. Те, кто зарабатывает деньги на всяческом мракобесии и лженауке, обычно более осторожны.

Зато про меня и некоторых моих коллег делали ролики, практически целиком состоящие из переходов на личности и теорий заговоров. Мол, я работаю на Госдеп, Кремль, Monsanto или еще кого-то. Эти ролики продвигали в соцсетях за деньги – я это точно знаю, потому что мне писали владельцы научно-популярных пабликов, которым предлагали такие платные размещения. Я даже у себя постил эти ролики, чтобы мои подписчики посмотрели и посмеялись. Когда про нас такое снимают, мы понимаем, что делаем правильное дело.

В онлайн-голосовании за кандидатов в академики ВРАЛ бывали попытки накрутки голосов?

– Бывали, но организаторы за этим внимательно следят. И если кто-то пытается протолкнуть своего фаворита – то этот кандидат может получить штрафные очки, что понижает его шансы на победу.

Кто и по каким критериям определяет, что данный человек – автор или пропагандист лженаучных идей? Каковы вообще критерии лженауки?

– У премии есть подробно прописанный регламент, с ним можно ознакомиться на сайте. Если вкратце, то самый первый этап выдвижения кандидатов никак не регламентируется – кто угодно может выдвинуть кого угодно. На втором этапе предложенных народным голосованием деятелей оценивают члены жюри, профильные специалисты в том, в чем «обвиняется» этот человек. То есть, если человек говорит о вреде ГМО, оценивать его деятельность будут биологи, если о том, что монголо-татарского ига не существовало – историки.

У жюри есть инструкция, в которой прописаны ключевые критерии. Насколько человек не владеет темой, насколько вредны распространяемые им идеи и так далее. По ним выставляются оценки. Кандидаты, набравшие больше всего баллов, попадают в топ-10 – с ними уже ясно, что они действительно заслуживают быть номинированными на эту премию, а не просто получилось так, что их кто-то не любит. Дальше из этой десятки демократическим голосованием выбирается тройка финалистов. И жюри называет победителя из этих трех.

Кто ваш личный фаворит среди номинантов в этом году и почему?

– В этом году мой фаворит – Игорь Прокопенко. Почему? Популяризация науки – это борьба с плохими идеями, а не с какими-то «плохими» людьми. Мы не хотим переходить на личности. Условно говоря, мы хотим, чтобы люди не принимали гомеопатические препараты, а не травили гомеопатов. Но премию дают именно личностям. И поэтому когда мы кого-то выбираем, мы должны быть уверены, что эта личность неотделима от тех идей, которые он или она распространяет. Что человек стал известным именно благодаря своим псевдонаучным идеям. И если бы не его деятельность, мы бы про них, возможно, вообще не услышали.

Игорь Прокопенко сделал себе имя как раз на распространении псевдонаучных идей о плоской Земле, заговоре фармкомпаний, вреде прививок и так далее. Он написал много книг на эти темы, еще больше сделал телевизионных сюжетов. Как ведущий Рен-ТВ, он вбрасывает совершенно фантастическую дезинформацию под серьезным соусом, с комментариями как бы экспертов – иногда их дают сторонники альтернативных, не подтвержденных наукой концепций; иногда это слова настоящих ученых, вырванные из контекста (что, кстати, особенно неэтично). В результате, как мне кажется, деятельность Прокопенко играет очень большую негативную социальную роль.

Если же мы возьмем другого финалиста премии, Никиту Михалкова – то да, он наговорил очень много глупостей, в том числе опасных. Например, о том, что Билл Гейтс якобы хочет чипировать все население планеты. Но все же Михалков сделал себе имя не этим. Он известен как кинорежиссер, а так – мало ли какие тараканы у него в голове водятся. Примерно так я рассуждаю, когда думаю, кто больше всего достоин звания академика ВРАЛ.

Третий наш финалист – вирусолог Галина Червонская, очень известный антивакцинатор. Но в последнее время она уже не очень активна. Скорее ее старый контент продолжает циркулировать в тематических сообществах. И такое я тоже стараюсь принимать во внимание. Поэтому мне кажется, что Прокопенко, который сейчас актуален, больше всего заслуживает победы.

Ухудшается или улучшается ситуация с лженаукой в России в последние годы? Как на это повлияла пандемия?

– Сложный вопрос. С одной стороны, у нас активно развивается научпоп, организуются крупные сообщества людей, которые интересуются наукой и могут отличить нормальную научную идею от ерунды. В такие процессы вовлекается все больший процент населения, и это положительный тренд.

Но с другой стороны, в российской науке как никогда остро проявляется репутационный кризис. Сейчас в невероятном количестве штампуют сплагиаченные диссертации. Теологию признали наукой. Защищаются диссертации по гомеопатии – одна из таких защит недавно состоялась в РУДН, при том что этот вуз только что получил право самостоятельно присуждать ученые степени. Такого рода индикаторы очень тревожны. Потому что это уже системная псевдонаука, пользующаяся официальным статусом.

Это как раз то, о чем я писал в своей художественной антиутопии «Апофения». Там описывается мир, в котором идеи, бывшие маргинальными – например, астрология – стали мейнстримом. Мракобесие стало официальным. Но и в нашем мире некоторые псевдонауки сегодня становятся все менее маргинальными в плане государственного и/или общественного признания.

У этого могут быть очень серьезные последствия. В какой-то момент может оказаться, что среди людей, которые считаются экспертами, доля некомпетентных уже столь велика, что теперь уже они решают, что является научным, а что нет. Например, у нас в Академии наук уже есть небольшой клан гомеопатов. Представьте, что на следующий выборах изберут еще 5 человек, потом еще – в конце концов у них станет достаточно голосов, чтобы любого своего человека протолкнуть. И будет у нас Академия гомеопатических наук.

Понятно, что я немного сгущаю краски. И я не считаю, что это неизбежный сценарий. Но такие риски существуют. И поэтому сейчас как никогда важно избавиться от псевдонауки внутри самой науки. Остановить поток псевдонаучных диссертаций, а подобные советы лишить права присуждать ученые степени. Такие меры, как мне кажется, сейчас нужно принять, чтобы сохранить нормальную науку и ее репутацию.

Как ситуация с коронавирусом повлияла на эти процессы в России?

– Пандемия коронавируса сама по себе привела к появлению множества мифов и теорий заговора. Выдвигались версии о том, что вирус «сбежал» из лаборатории, что китайцы специально его сделали как биологическое оружие, что при его создании использовались гены ВИЧ и гены человека. Опять же, озвученная Михалковым версия о чипировании под видом вакцинирования.

Далее, то, что вакцины разрабатывались очень срочно, создало условия для усиления позиций антипрививочников. Когда появлялись сообщения, что очередная вакцина может вызывать побочные эффекты, противники прививок говорили: «Ага, мы же говорили, что вакцинация – это ужас-ужас!» Хотя смысл как раз в том, что вакцины проверяют, и наличие побочных эффектов у прививок в принципе никто не скрывает.

Или возьмем историю про российскую вакцину «Спутник V», которую зарегистрировали, имея достаточно маленькую выборку людей в клиническом исследовании. Сейчас ведется дальнейшее тестирование, но экспертов, которые говорили о его необходимости, опять же с удовольствием цитируют антипрививочники, с комментариями вроде: «Видите, даже сторонники вакцин говорят о том, что от них мы все умрем!»

В общем, коронавирус показал, насколько легко высосать миф из пальца, и насколько быстро он потом распространяется в обществе. Огромное количество просмотров и лайков на YouTube набрал, например, ролик, в котором говорилось, что коронавирус вызван ГМО-бактериями. Что с точки зрения любого человека, хотя бы немного разбирающегося в науке – полная ерунда. Но люди это смотрят и верят, потому что «в интернете сказали».

Вы боретесь с гомеопатией, в том числе, с помощью роликов на YouTube. Но гомеопатические лекарства и сегодня продаются в аптеках, и многие люди им пользуются. Есть ли вообще смысл в такой борьбе?

– Продажи гомеопатических препаратов в России в последние годы падают, хотя в целом фармрынок растет. Полагаю, что на это мог повлиять меморандум Комиссии по борьбе с лженаукой при Президиуме РАН, опубликованный в начале 2017 года. Это было очень медийное событие, в какой-то момент слово «гомеопатия» как запрос в Google ненадолго стало популярнее, чем фамилия Путин. Мы тогда давали комментарии по этому поводу множеству СМИ, и они делали об этом материалы в пронаучном ключе – о том, что гомеопатия все-таки не работает и является видом магии.

Что касается эффекта лекций на YouTube, тут важно не повторять ошибку гомеопатов, которые путают последовательность событий с причинно-следственной связью. Они говорят: «А вот я знаю людей, которым помогло!» Ну, я тоже знаю людей, которым помогло просвещение: человек посмотрел лекцию и перестал принимать гомеопатические препараты. Может, они и сами могли бы разобраться, без научпопа. Но здесь хотя бы есть понятный механизм, который не нарушает никаких законов физики – чего о гомеопатии не скажешь. Людям свойственно иногда менять свою точку зрения в свете новых фактов, которые они узнали.

Наконец, есть очень интересный тренд в том, как ведут себя производители гомеопатических препаратов в России. Включая самого крупного – компанию «Материа Медика», которая выпускает «Анаферон». Они больше не используют слово «гомеопатия», а называют свои препараты «релиз-активными». Кстати, та диссертация, которую защитили в РУДН, была как раз про релиз-активные препараты. Можно сказать, что гомеопаты стали стыдиться слова «гомеопатия». Это внушает надежду на то, что наша работа не бессмысленна.

Есть и локальные победы. В марте Департамент здравоохранения Москвы опубликовал пособие по лечению и профилактике коронавируса, в котором рекомендовались гомеопатические препараты «Анаферон» и «Эргоферон», как имеющие противовирусное действие. По этому поводу разразился скандал, и пособие отозвали. В официальные рекомендации Минздрава по лечению COVID-19 эти препараты не включили. Если бы с гомеопатией не боролись, что бы помешало дальнейшему проникновению таких препаратов в методички?

За научно-популярную книгу «Сумма биотехнологии» вы получили «Просветителя», за «Апофению» – премию Беляева. Какие дальнейшие творческие планы?

– В конце ноября – начале декабря выходит моя четвертая книга, она называется «Гарвардский некромант». Это научная фантастика про мир, в котором магия реально существует, в отличие от нашего. И в центре сюжета – история ученого, который смог доказать это тамошнему научному сообществу.