Больше всего Ивану Урганту удается непринужденное веселье и живой интерес к собеседникам. В его шоу, идущем на «Первом канале» ежедневно, кроме выходных, постоянно приходят гости разной степени именитости, чтобы ведущий, усадив их на большой диван, расспрашивал про житье-бытье. Гости, не будь дураки, говорят о том, что их всецело занимает, то есть чаще всего о текущих проектах, в которых они задействованы и участвуют. Так что обычно здесь разговаривают не за жизнь, но анонсируя очередную новинку. Хотя говорить только про работу – это же немного скучно, вот Иван Андреевич и куражится.

Помимо «больших» интервью на диване, в «Вечернем Урганте» есть масса других рубрик. Дивертисменты группы «Фрукты», вставные номера с участием приглашенных звезд или публики из студийного амфитеатра, но главное здесь все-таки именно диванные интервью. Из них, правда, ничего особенного не узнаешь, разговор постоянно прерывается, скачет с одного на другое. Ургант и его собеседники шутят, стараясь перещеголять друг друга в «разговорном жанре», этим все и исчерпывается.

У кого-то получается соответствовать логике момента влегкую, кто-то, как режиссер Говорухин, не слишком расположен выставлять себя фонтаном-шутихой, и тогда диалог идет трудно. Однако многоопытный Ургант всегда готов прийти на помощь скованному или неразговорчивому посетителю: в конце концов, это ведь его, Ивана Андреевича, беспрецедентное шоу, opus magnum, можно сказать, главное трудовое и творческое достижение. В самом деле, задумайтесь на пару секунд: ежедневное появление в самое ходовое время на самом всеохватном телеканале, да еще в передаче, носящей твое гордое имя, – что может быть круче?

«Вечерний Ургант» с хипстерскими смешками и модными замашками, конечно, выделяется на общем фоне «Первого канала». Обычно шоу это выходит после очередной порции какого-нибудь псевдоисторического или слезливого сериала, изображающего «жизнь народную». Или же после политологических сходок, на которых «гурманам от политики», как любит выражаться Сергей Брилёв, объясняют логику текущего момента. Теперь такие ток-шоу чаще всего посвящены Украине и наполнены ужасами соседской жизни, резкими патриотическими декларациями, судьбоносными заявлениями. Выслушав политинформацию, можно со спокойной совестью ложиться спать, а можно припасть к «празднику непослушания», царящему в клубе Урганта, чтобы засыпать было не так страшно. Нет ничего более наглядного, чем лобовое столкновение в вечернем эфире таких полярных по сути и по духу передач: два мира – два Шапиро. В одном из них люди замерзают без тепла на киевских кухнях или сидят под обстрелами в Донбассе, в другом – исследуют инстаграм Киркорова и показывают «острые репортажи» с собачьей выставки. В Багдаде все спокойно, так что спите и вы. 

Видно же, что передача Ивана Урганта многих раздражает именно этой столичной отвязностью. В нынешнем телеэфире социально ответственной государственности она сияет как вставной татуированный зуб и умонастроение, занесенное из прошлых времен. Нет в ней ни духовности, ни соборности, одна светская болтовня, призванная демонстрировать, что даже в омуте суровых будней есть еще очаги нормальной, мелкозернистой жизни, очищенной от политики и экономики. Которые в «Вечернем Урганте» тоже присутствуют в качестве тем для отдельных, аккуратных шуток, но в самом деле не так, как в других передачах. Политики тут еще меньше, чем в КВН, точно создатели передачи специально думали о заповеднике вненаходимости, «Кабачке "13 стульев"», атмосфере «уютной жежешечки», собирающей «на огонек» всех «своих».

Правда, в «ЖЖ», как и в других социальных сетях, уже давным-давно нет уюта, но кипят жесткие идеологические схватки. Соцсети зависят от новостей в гораздо большей степени, чем обезжиренный мир «Вечернего Урганта», перетертый до состояния диетической кашицы. И потому, что система отбора в них не такая жесткая (да и есть ли она вообще в ФБ, система отбора?), и оттого, что современный человек эмансипировался настолько, что ему сложно подняться над схваткой. Она же теперь прямо через его извилины и проходит.

Дело даже не в том, что «кто не с нами, тот против нас», но в отсутствии четко очерченных позиций противоборствующих сторон, постоянно перетекающих друг в друга. Честное, лишенное кликушества современное мышление именно эту ситуацию как раз и фиксирует: бинарное деление мира на «своих» и «чужих», «черное» и «белое», «хорошее» и «плохое» ушло навсегда. Гибридная война бурлит внутри каждого отдельного индивида, осознающего, что он – шире ярлыков, раз и навсегда зафиксированных позиций. «Проблема Крыма» хорошо это показала, ведь среди тех, кто считает возвращение полуострова в Россию правильным, есть масса людей из т.н. «пятой колонны», «креаклов», «либералов», демократов.

«Крымнаш» – вообще не про раскол в обществе, но про изменение агрегатного состояния социальной ткани, распадающейся на отдельные атомы. Расколоть пар так же сложно, как выпить море. Существуют разводки политтехнологов, играющих в шахматы мертвых схем, а есть живая логика развития индивидов, говорящая о том, что развитый человек, если он действительно продвинут, не может вмещаться в локальные идеологические ниши. Именно оттого, что эмансипировался, то есть развился до такой степени самостоятельности, что отныне находит в себе островки и фрагменты самых разных, противоположных порой позиций.

По себе сужу. Читая философов, увлекаюсь то славянофилами, то неоплатониками, то экзистенциалистами, а то и теми, кого при советской власти называли «реакционными идеалистами». У каждого из них находится что-то близкое собственным переживаниям. И у Хомякова, и у Леонтьева, и у Шестова, и даже у Гуссерля с, извините, Хайдеггером. Все зависит от харизмы и талантливости авторов, но еще и оттого, что информационное общество принципиально не монологично. Я сначала этой эклектичности в себе даже как-то стеснялся, пока не понял, что такое непостоянство – норма. Нормально совмещать противоположные начала, ты же не схема, не математическое уравнение, но человек, подверженный влияниям. Чем больше в тебе жизни, тем больше всего понамешано, уже на уровне крови и систем воспитания. Не говоря о нынешних медийных уколах. И дурно пахнут мертвые слова. 

Современный человек не способен все время думать только как «государственник» или только как «демократ», «либерал» или «патриот». Все эти позиции, конечно же, сидят в нас изначально вирусами чужих вливаний, но эквалайзер восприятия подчинен не статистическим, но личным задачам. Тем более что политические позиции, гнездящиеся вне нас, подвижны, устаревают, меняются знаками. Левый легко может стать правым, а патриотом внезапно оказывается не тот, кто хочет вернуть Аляску, но тот, кто старается не терять трезвости, сопротивляется медийным манипуляциям. Часть почти всегда больше целого, просто жить на «живую нитку», разбираясь в хитросплетениях собственных противоречий, обременительно, трудно и, в общем-то, лениво. Самокопания ни к чему хорошему не приводят, лишь повышают градус противостояния реалу. Легче прислониться к господствующему дискурсу, сказать самому себе, что да, я левый. Или же, напротив, правый, что бы это ни значило. Оставив колебаться «линии партии», меняться параллельно которой (совпадая с ней или идя впротивоход) намного проще, чем одному. Чтобы, на свой страх и экономический риск, быть никем, живым, и только.

О политике в «Вечернем Урганте» нужно говорить отдельно, она, безусловно, там имеется, но пока же хочется вернуться к дивану, где восседает очередная известная личность. Ибо война войной, но обед-то обязательно должен быть подан по расписанию: все нынешние идеологические схватки в конечном счете сводятся к «экономическим вопросам», отменяющим разночтения и объединяющим вокруг себя людей не только доброй воли, но и воли злой. Любые позиционные противоречия снимаются, если хочется кушать. Когда хочется хлеба и зрелищ.

Возможности «Первого канала» безграничны, тягаться с ними немыслимо, поэтому гостями у Ивана Урганта бывают не только отечественные персонажи, но и европейские знаменитости, а то даже и голливудские мегазвезды. С ними, впрочем, наблюдается та же самая закономерность, что и с местными медийными лицами – все они прибывают к Урганту для того, чтобы прорекламировать фильм со своим участием, концерт в «Крокус сити холле» или выход нового диска. Есть, вероятно, в контракте даже самой забубенной кинодивы пунктик об участии в промотуре, заставляющий ездить по странам и лично представлять товар лицом. Понятно, что нет лучшего способа рассказать о новом релизе, чем появиться в прайм-тайм на самой востребованной и популярной кнопке Ойкумены. В шоу, построенном по лекалам западной телеиндустрии с таким тщанием и отсутствующими национальными приметами, что сразу-то и не поймешь, в какой ты стране находишься.

Если обратить внимание на эту явно рекламную особенность «больших» интервью из «Вечернего Урганта», то дальше легко будет заметить: подавляющее число «маленьких» рубрик этого шоу тоже носит анонсный характер. Коммерческая служба «Вечерки» работает бесперебойно – про всеохватную мощь «Первого канала» отечественные производители понимают еще лучше заезжих. Поэтому, если во главу угла ставится сакраментальное «ничего личного, только бизнес», самым интересным в «Вечернем Урганте» оказывается то, как Иван Андреевич каждый раз подхватывает «заявленную тему», с пылом и такой заинтересованностью, точно очередная новинка касается его лично. В том числе и как самого на сегодняшний день востребованного работника «Первого канала», поскольку в отсутствие очередного Клода Ван Дамма в гости к Урганту чаще всего приходят люди, задействованные в проектах именно этой «главной кнопки страны».

С этой способностью к самопродвижению, сформированной на «Первом», тоже ведь сравниться никто не может. Ну да, все правильно – если не мы сами себя поддержим, то тогда кто же? Вот с утра до вечера и кочуют из передачи в передачу, скользя по сетке, одни и те же лица, однажды вошедшие в пул «Первого канала». Из «Голоса» в «Ледниковый период», от Малахова к Урганту и обратно. Исчерпывая этим самым постоянным перемещением одних и тех же лиц по телепрограмме как идеологический базис, так и основы культурной политики федерального вещания. Такие Гоголи, чтобы нас не трогали. Как, знаете ли, в кадрили. Предъявляя автономную, постоянно возобновляемую монаду, смысл которой замкнут на саму себя, даже если порой она и делает вид, что осматривается по сторонам. 

Самопродвижение это не ограничивается, впрочем, шоу и трейлерами, которыми начинаются и оканчиваются подборки рекламных роликов. Особенно эффектно получается, когда программа «Время» заканчивается анонсом новых серий очередного многосерийного фильма. Екатерина Андреева, только что разбиравшаяся с уборкой зерновых да с мировой закулисой, начинает пересказывать фабульные хитросплетения актуального сериала, окончательно размывая границу между «правдой» и «вымыслом». Разумеется, важно и нужно поддержать рейтинг очередной саги про золушку из провинции с трудной судьбой, однако не ценой же утраты доверия к «официальному слову», коим программа «Время» по традиции является? Или это у них такое нормальное, в духе «Вечернего Урганта» вскрытие приема действует?

Все это, впрочем, легко вписывается в общую картину отечественных производственных отношений, где госкапитализм и матрешка частных лавочек легко и без малейшего принуждения прикидываются важностью оборонного заказа. Понятно же, что рейтинг – псевдоним прибыли, которую можно увеличить, если впаять потребителю то, что уже и так, через рекламную службу, отработано. Для этого, правда, нужно придумать витиеватую пустышку, наполненную стразиками да шумелками, и пригласить Ивана Андреевича Урганта, которому все это ну просто до колик в печенках ах как интересно. Потому что какую бы корпоративную выучку на корпоративах ты ни прошел, скрыть настроение «как эти покрывала мне постыли» невозможно. Понаблюдайте, как ведет себя Ургант, когда отвлекается от собеседника и переключается на другие темы. Посмотрите, как Иван Андреевич перестает дежурно фонтанировать и нервно стучит по столу фотографиями, приготовленными для его гостей. 

Особенно когда просит операторов показать эти изображения крупным планом, но при этом начинает стучать по столу так, что рассмотреть фотографию практически невозможно.