Борис Ельцин  и Андрей Козырев во время визита в Канаду, 1992 год. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Борис Ельцин и Андрей Козырев во время визита в Канаду, 1992 год. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Когда 20 мая на сессии Арктического совета в Рейкьявике глава МИД РФ Сергей Лавров встретится с Государственным секретарем США Энтони Блинкеном (что уже кажется небывалым достижением на фоне последних обменов любезностями между Россией и отныне официально недружественными для нее США), многие будут вспоминать (и уже вспоминают) другой эпизод дипломатической истории XX века – саммит (тогда было принято говорить «встреча в верхах») Михаила Горбачева и Рональда Рейгана в Рейкьявике 35 лет назад, на котором определился путь к ядерному разоружению и ликвидации глобального противостояния холодной войны. То, что сегодня встреча глав внешнеполитических ведомств России и Америки на заседании одной из региональных организаций вновь кажется рубежной и дающей надежду на выход из отчаянного тупика (если, конечно, министрам удастся согласовать новую «встречу в верхах»), показывает, какой дорогой «туда и обратно» прошли страны за эти годы.

Российское государство в нынешнем виде возникло 30 лет назад. Его внешняя политика создавалась на живую нитку, устремления тех лет были наполнены яркими идеалами и ожиданиями благополучного развития отношений России с Америкой. Первым министром иностранных дел новой РФ был Андрей Козырев, живущий сейчас, кстати, в США. В его так и не переведенных на русский язык мемуарах «Жар-птица» (Firebird) можно увидеть одну из попыток ответить на вопрос, как внешняя политика России совершила такой кульбит. И в каком-то смысле – как бы ни относиться к Козыреву и его внешнеполитическому курсу – это подробно описанный процесс того, что происходит с прожектерами, желающими проводить идеалистическую политику в надежде на благосклонность авторитарного правителя.

Дар августа

Звезда Андрея Козырева взошла вскоре после поражения ГКЧП в 1991 году, когда малопонятная должность министра иностранных дел РСФСР стала наполняться серьезным содержанием. В одной из глав «Жар-птицы» Козырев вспоминает, как 24 августа на триумфальном митинге по случаю того, что казалось великой победой над «путчистами», произнес перед тысячами людей свою фразу-кредо: «Демократическая Россия должна и будет таким же естественным союзником демократических стран Запада, как тоталитарный Советский Союз был естественным противником Запада». Бывший министр действительно был приверженцем этой нехитрой идеи.

На московский митинг Козырев прилетел из-за границы, куда был направлен Борисом Ельциным 19 августа для возможного создания «правительства в изгнании». Сейчас сложно сказать, что могло бы появиться под этой вывеской в случае успеха ГКЧП и как «демократические страны Запада» смотрели бы на осевшее на их территории «правительство» одной из республик. По словам Козырева, в Париже французский МИД оказал ему организационную поддержку для проведения пресс-конференции и встречи с иностранными послами, но не был готов как-либо иначе поддерживать московского гостя с неопределенным статусом вплоть до сообщений 21 августа о провале замыслов ГКЧП и звонка Джорджа Буша президенту Ельцину. Тогда министр «демократической России» – победительницы заговорщиков (и, между прочим, водворяющей Горбачева обратно в его кремлевский кабинет) был принят министром иностранных дел и президентом Франции.