Шломо Вебер

Профессор Шломо Вебер родился и получил образование в СССР, однако большая часть его карьеры проходила за рубежом. В этом году ученый, имеющий гражданство Канады, отчасти вернулся на родину. Он занял пост первого проректора Российской экономической школы – одного из лучших экономических вузов страны. Назначение Вебера произошло через год с лишним после того, как ректором вуза стал болгарский экономист с мировым именем Симеон Дянков (интервью Slon с ним можно прочитать здесь).

Время для работы в России для зарубежных ученых сложно назвать удачным. Два года назад, опасаясь уголовного преследования, Россию покинул экс-глава РЭШ Сергей Гуриев, а развернувшийся в прошлом году экономический кризис ударил по бюджетам российских вузов.

Slon поговорил со Шломо Вебером о том, почему он решил работать в России, как его исследования помогают понять происходящее на Украине и почему российская экономическая наука по-прежнему находится в плачевном состоянии.

— Расскажите про ваше назначение. Вы уже сотрудничали с РЭШ ранее, курировали работу Лаборатории исследования социальных отношений и многообразия общества. Что изменится в вашей работе и работе Школы?

— Последние полтора года я работаю научным руководителем лаборатории в РЭШ, созданной за счет мегагранта правительства России, а сейчас занял и административную позицию. Совет директоров Российской экономической школы решил создать ее для того, чтобы усилить академическую структуру школы.

Я начал сотрудничать с российскими университетами несколько лет назад. Преподавал некоторое время в РЭШ, участвовал в создании лаборатории в Уральском федеральном университете и оценке образовательных программ в Высшей школе экономики.

— Зачем понадобилось усиливать академическое направление? Ведь РЭШ и так находилась на неплохом счету по сравнению с другими экономическими вузами России.

— Усиление — это не признание того, что дела идут плохо. Можно смотреть на это с другой точки зрения. У ректора много обязанностей. Поскольку РЭШ — учреждение негосударственное, то на ректора падает много забот по финансированию, и он сможет сосредоточиться на финансовых вопросах, а первый проректор будет заниматься академическими проектами.

— После назначения вы будете проводить больше времени в России?

— Видимо, да.

— Сейчас у нас не самый благоприятный климат в академической среде, на что указывает, к примеру, история с отъездом из страны бывшего ректора РЭШ Сергея Гуриева. Почему вы приняли это предложение сейчас?

— Во-первых, разговоры о моем назначении шли не первый день, не первый месяц и даже не первый год. Процесс начался раньше, и события, которые происходят вокруг нас, — это не в наших руках. Я родился в Москве, где окончил «Вторую школу» и мехмат МГУ, и долгое время не работал в России. Последние 10 лет я стал регулярно приезжать сюда и понял, насколько мое присутствие может сыграть роль в экономическом образовании, в котором Россия так нуждается. Конечно, не только Россия, но весь мир нуждается в экономическом образовании. Но на территории бывшего Советского Союза и в Восточной Европе последние 50 лет процесс развития социальных наук был заторможен. Поэтому здесь прогресса в некотором смысле легче достичь. С другой стороны, труднее.

Можно попытаться перевести социальные проблемы на уровень математики: давайте решим все уравнением! Уравнения мы решать научились, даже лучше других. Но нужны и другие методы

— Чем положение экономической науки в России отличается от развитых стран?

— Как и все страны советского блока, в России подход к экономике был достаточно ограниченным. Это очень трудно — возобновлять традиции, которые существовали сто лет назад, или создавать традиции, которые вообще не существовали. Воспитывать экономистов — вещь очень трудная. Нужны поколения, и за первые 20 лет после распада Советского Союза прогресс был, безусловно, довольно медленным.