Немецкие солдаты на реке Буг в Белоруссии, 22 июня 1941 год. Фото: Interfoto / PHOTAS / ТАСС

Немецкие солдаты на реке Буг в Белоруссии, 22 июня 1941 год. Фото: Interfoto / PHOTAS / ТАСС

Монументальный труд британского историка Адама Туза «Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики», опубликованный больше десяти лет назад (ее перевод недавно вышел в Издательстве Института Гайдара), завоевал широкое признание благодаря «радикально новому описанию Второй мировой войны».

«Едва ли будет преувеличением сказать, что исследователи немецкой истории XX века делят по крайней мере одну общую отправную точку: представление об исключительной мощи немецкой экономики, – отмечает автор. – Когда Гитлер пришел к власти, Германия, несомненно, находилась в тисках глубокого экономического кризиса. Но общим местом работ по европейской истории минувшего столетия стала идея Германии как “спящей” экономической сверхдержавы, по своему потенциалу сопоставимой лишь с США». Но что, если это представление небесспорно? «Понимание экономических основ способствует более обостренному осознанию глубокой иррациональности гитлеровских замыслов», – пишет Туз. После 1933 г. гитлеровский режим осуществил действительно выдающуюся кампанию экономической мобилизации, считает автор. И все же Гитлеру не удалось построить экономику Германии достаточно мощной, чтобы одержать победу над всеми своими противниками – и прежде всего над СССР.

В принципе вермахт был «бедной армией». Из 130 дивизий германской армии лишь 33 входили в состав ее ударного моторизованного костяка. Три четверти германской армии по-прежнему полагались на более традиционные способы передвижения: пешком и на лошадях. В германской армии, вторгшейся в 1941 г. в Советский Союз, насчитывалось где-то от 600 тыс. до 750 тыс. лошадей. Они предназначались не для верховой езды, а для перевозки орудий, боеприпасов и провианта. За несколько недель до вторжения пехотные части, которые должны были следовать за быстроходными танковыми формированиями, получили 15 тыс. подвод. Подавляющее большинство немецких солдат передвигалось по России, как и во Франции, пешим порядком. Разумеется, вести войну было бы намного легче, если бы у вермахта имелось втрое больше танков и грузовиков. Но представление о полностью моторизованной армии, изготовившейся к нападению на Советский Союз, – это фантазия времен «холодной войны», а не реалистическое отображение ситуации 1941 г. Говоря более конкретно, это американская фантазия. Англо-американские силы вторжения, собранные в 1944 г., представляли собой единственную армию Второй мировой войны, полностью соответствовавшую современной модели моторизованных войск. Германская армия была слабо оснащена механическим транспортом не потому, что она не удосужилась должным образом подготовиться. Так произошло из-за недостаточного промышленного и экономического развития самой Германии. Большинство германских грузовых перевозок в 1940-е гг. осуществлялось по железным дорогам. При перевозках на короткие дистанции важную роль и в городах, и в деревне по-прежнему играли лошади. Разумеется, немецкую автомобильную промышленность можно было склонить к производству большего числа грузовиков. Но в годы войны главным препятствием, сдерживавшим использование автомобильного транспорта в Европе, служило не недостаточное число машин, а хроническая нехватка топлива и резины. К концу 1941 г. ожидался такой сильный дефицит топлива, что вермахт всерьез задумывался о демоторизации, которая снизила бы его зависимость от скудных поставок нефти.

Успех «Барбароссы» предполагал, что Красная армия не выдержит первого же решительного удара. Немцы надеялись, что советские вооруженные силы, подобно французским, развалятся и это позволит покончить с ними, взяв в кольцо окружения отдельные части. На второй фазе операции немецкая армия должна была наступать на Москву, встречая лишь неорганизованное сопротивление, следствием чего стало бы крушение сталинского режима. Во время Первой мировой войны объединенным силам Австрии и Германской империи потребовалось почти четыре года для того, чтобы добиться полного распада царской армии. План «Барбаросса» явно строился на идее о том, что коммунистический режим менее прочен и что первый удар, нанесенный вермахтом, окажется намного более мощным. Расистские взгляды, на которые опиралась эта аксиома германского планирования, вполне очевидны. Однако в высокомерии немецких генералов было свое рациональное зерно. Германия намного превосходила Советский Союз уровнем развития, о чем особенно выразительно свидетельствуют цифры ВВП на душу населения. Согласно наиболее надежным современным оценкам, немецкий ВВП на душу населения в 1940 г. превышал советский в два с половиной раза. Этот факт давал серьезные основания полагать, что колоссальное количественное превосходство Красной армии окажется иллюзорным.