Еще не враги, но, кажется, уже все понятно. Октябрь 2016. Фото: Сергей Гунеев / РИА Новости

Исторические эпохи в России отделяются друг от друга знаковыми судебными процессами. Эпоха Большого террора – это путь от дела Промпартии к делу Кирова и от него – к «большим процессам» над правыми и левыми уклонистами. Закончилось это все процессами типа «дела врачей», которые сигнализировали о наступлении фиаско системы. Эпоха Путина пока что – это дорога от дела ЮКОСа к делу Магнитского и от него – к «Кировлесу». Продолжается это все губернаторскими процессами, частью которых, по сути, является и дело Улюкаева. Это промежуточный финал эволюции посткоммунистической репрессивной системы.

В ближайшие дни приговор Алексею Улюкаеву будет детально разобран, и все главное, что еще не сказано, напишут другие, поэтому я хотел бы предложить десять тезисов о неглавном, о том, что можно считать заметками на полях политического процесса, предваряющего новый президентский срок Владимира Путина.

1. Роль президента

Фактически Путин предрешил судьбу Улюкаева одной фразой на пресс-конференции, непосредственно предшествующей оглашению приговора. Открыто взяв под защиту Сечина, являющегося не просто главным, но, по сути, единственным свидетелем преступления, Путин сделал обвинительный приговор неизбежным. Конечно, с юридической точки зрения Путин передернул карту, но для широкой публики это осталось незаметным. Он прикрыл Сечина словами о том, что нет ничего страшного в его неявке в суд, мол, для суда достаточно и данных на предварительном следствии показаний. Но в этом-то вся и проблема этого процесса: без явки Сечина в суд использовать для обоснования обвинения ранее данные Сечиным показания судья не может. Поэтому они и были исключены из материалов дела после того, как Сечин четырежды проигнорировал требование явиться на заседание (это вообще отдельный вопрос – о невыполнении требований суда). То есть суду не на чем было выносить приговор: на месте главного и единственного доказательства образовалась черная дыра. Путин заткнул эту дыру собой и развязал судье руки. Таким образом, был развеян миф о нейтральности президента. По моему мнению, в России нет и никогда не будет уже знаковых приговоров, вынесенных без личного одобрения Путина, как не было знаковых приговоров 30-х годов, вынесенных без одобрения Сталина.