Духоборы прибывают в Йорктон, Канада, 1902. Фото: Thomas Veitch Simpson // Wikimedia Common

Духоборы прибывают в Йорктон, Канада, 1902. Фото: Thomas Veitch Simpson // Wikimedia Common

Статья подготовлена в ходе и результате проведения исследования/работы (№ 20–01–024) в рамках программы «Научный фонд Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ)» в 2020–2021 годах.

Все разумное божественно,

и все божественное разумно.

«Животная книга»

Название статьи соединяет два весьма далеких друг от друга символических выражения того, чем может быть человек. «Сила человеческая» — емкая формулировка сути верующего человека, данная в «Животной книге» русских духоборов в начале XX века; Homo Sacer — не менее емкое понятие, которое Джорджо Агамбен использует для разговора о человеке, лишенном государством какой-либо сути.

Современное государство присваивает себе человека на первом же этапе его существования: в момент рождения (или даже зачатия), самовластно определяя его национальную и социальную идентичность, ставя его дальнейшую жизнь в полную зависимость от места и обстоятельств, в которых он появился. Об этом факте присвоения государством человека уже на этапе его зарождения В.В. Розанов писал не просто как об экстраординарном явлении, а как о целой философии, в которой сталкиваются право человека на свою частную жизнь и жажда государства захватить его тело и жизнь в качестве собственности. Философ — единственный в России в начале XX века — защищал права незаконнорожденных детей и их матерей, указывая на чудовищность самого выражения — «незаконно рожденный человек», подчеркивая, что оно так же чудовищно, как выражение «незаконно умерший». (Если в отношении второго словосочетания тогдашнему обществу была очевидна его абсурдность, то в XX и XXI веках «незаконноумершие люди» становятся реальностью; эта фраза маркирует банальный факт всевластия системы. Именно власть решает во многих случаях, где и как должен умереть человек, давая «ему право» или «запрещая» умереть. В страшной шаламовской прозе отражен этот факт бесчеловечности системы, которая не позволяет умереть «незаконно», «без разрешения», сначала вылечивая, а потом расстреливая за голодовки, неудачные попытки самоубийства и так далее. Новые обертоны это выражение получает в биоэтике и биополитике, например, когда речь идет об эвтаназии. Здесь также ключевую роль играет не человек с его правом на собственную телесность, но политические, религиозно-моральные и этические принципы государственной системы.)

Именно государство утверждает человека в качестве полноценного члена общества или, напротив, делает его изгоем, иногда с самого момента рождения. Розанов настаивал, что не во власти людей или политического суверена распоряжаться правом человека быть или не быть частью народа. Это право он получает от родителей и от Бога самим фактом своего рождения. Сам Бог освящает зачатие и рождение дитя, и этот факт делает его гораздо более свободным и правым, чем наделение его гражданскими правами со стороны властей или духовными — со стороны церкви.

Подобные идеи лежали в основе учения русских духоборов, подвергавшихся репрессиям в царской России в середине XIX века — начале XX-го, ставших вынужденными беженцами в своей стране. «История духоборов — это история преследований, ссылок, страданий и изгнания — и что замечательно, стойкости человеческого духа. Их мирные принципы связаны с отказом от использования оружия, от провозглашения клятв на верность Александру III, когда русские войска вошли в Кавказ в 1877 году. В 1895-м произошло знаменитое сожжение оружия в трех отдельных районах Кавказа. … в результате бесконечных преследований духоборы были вынуждены эмигрировать в Канаду в 1899 году», — писал известный канадский ученый А.А. Донсков, один из современных потомков русских духоборов. Эмиграция была возможна в том числе благодаря активной помощи Л.Н. Толстого и его единомышленников (см. воззвание «Помогите!», опубликованное в Лондоне в 1897 году). Выбор Канады был сопряжен с желанием духоборов не раствориться в чужой стране, а иметь возможность сохранить веру и уклад, которые им были гарантированы властями страны.