Кадр из фильма «Конформист» (1970)

Кадр из фильма «Конформист» (1970)

imdb.com

Писать о «Конформисте» Бернардо Бертолуччи сейчас как будто несвоевременно. Совсем недавно отмечали полувековой юбилей со дня выхода фильма. По этому поводу были исписаны сотни и сотни страниц. Что тут можно сказать нового? Но с некоторых пор воспоминание об этом кино не оставляет меня в покое. Настолько, что на днях я сел и пересмотрел его от начала и до конца.

Советский конформист

Я впервые увидел «Конформиста» подростком, почти ребенком. Его показывали в кинотеатре с инфернальным названием «Уран» на Сретенке. Это было черно-белое кино про итальянского фашиста, который по заданию муссолиниевской разведки поехал в Париж, чтобы убить там своего бывшего университетского профессора – антифашиста. Зачем-то (видимо для конспирации) он взял с собой молодую жену. В Париже у него случился роман с женой профессора. Но это не помешало ему принять участие в убийстве их обоих. Фильм был весь какой-то мутно-серый. Изображение тусклое и затертое. Диалоги смазанные и малопонятные. И все вместе это чрезвычайно вписывалось в тусклую советскую действительность середины эпохи застоя, которая встречала тебя за дверями «Урана».

Стефания Сандрелли, Жан-Луи Трентиньян и Доминик Санда в «Конформисте». В советском прокате фильм стал черно-белым

© Paramount Pictures

Впрочем, надолго запомнились глаза главного героя. Абсолютно мертвый внутрь себя взгляд, вдруг вспыхивающий яркой спичкой, словно прожигающий своей интенсивностью черно-белую пленку. И мгновенно снова гаснущий, как будто спичку задули. И еще красота блондинки-жены профессора ошеломляюще просвечивала через мутное изображение. Казалось, что за всем этим стоит что-то такое, что от меня куда-то спрятали.

В то время я жил в одном доме с известным артистом МХАТа. У артиста был сын, на год старше меня, с которым я дружил. Однажды мы гуляли с ним во дворе. Там стояли двойные качели под общей железной перекладиной, и мы, когда не гоняли мячик, раскачивались на этих качелях и прыгали в длину. Кто дальше. И вот, как сейчас помню, сидим мы с ним на этих качелях, и он мне рассказывает, как папа взял его на закрытый просмотр на Московский кинофестиваль. Там показывали фильм «ХХ век». И вот они, рассказал он, там залезли голые с теткой в постель, легли с двух сторон, и она – и он рукой показал как. Еще он сказал, что там фашист хватает ребенка за ноги и разбивает ему голову об стенку.

Сейчас, сопоставляя вместе полузакрытый показ «ХХ века» Бертолуччи на фестивале и открытый показ его же «Конформиста» в московских кинотеатрах, я примерно понимаю, что тогда произошло. Как раз в это время Бертолуччи вступил в ряды итальянской компартии, и сверху спустили рекомендацию о том, что надо бы пропагандировать творчество молодого итальянского режиссера-коммуниста. Но ничего, кроме «Конформиста», для пропаганды на тот момент не было. Значит, надо было показать людям «Конформиста». Ну, как показать? Разумеется, секс вырезать. Гомосексуализм вырезать. Но какая-то проблема с этим фильмом все-таки оставалась.