![Праздничный салют на фоне Министерства обороны со стороны Крымского моста](/images/uploads/780/158f34592809010cc0d9add9fa259860.jpeg)
Праздничный салют на фоне Министерства обороны со стороны Крымского моста
Главная новость мая — отставки и уголовные дела в Министерстве обороны. Арестованные генералы и чиновники обвиняются, как и следовало ожидать, в коррупции. Генеральный директор «Трансперенси Интернешнл — Россия» Илья Шуманов уверен: масштабы расхищения бюджета в Минобороны в последние два года вышли на беспрецедентный уровень. Вот что ему об этом известно.
— Как бы ты оценил министерство в плане коррупциогенности при Сергее Шойгу? Что в этом смысле досталось в наследство Андрею Белоусову?
— Министерство обороны было достаточно коррупциогенным и в Советском Союзе, и в России 1990-х, и во времена министра Сердюкова. И мы видим, что на самом деле при Шойгу ничего не поменялось. Уже того количества уголовных дел, которые возбуждены сейчас, достаточно, чтобы сказать, что масштабная коррупция в Министерстве обороны есть. Но это, безусловно, только верхушка айсберга. Если посмотреть, сколько заместителей министра по тылу сменились с февраля 2022 года, то сейчас уже третий тыловик на этом посту, который пришел этой весной. Чем не яркая характеристика того, что самая коррупционная ниша в Министерстве обороны — это тыл? Вот говорят, что два раза снаряд в одну воронку не падает. Но в случае с Тимуром Ивановым и Евгенией Васильевой, по сути, он попал в одну воронку: Иванов курировал имущественно-строительный комплекс, а Васильева работала с департаментом имущества Министерства обороны.
К такому положению вещей есть большое количество предпосылок. Бюджет Министерства и до начала войны был достаточно большой, а сейчас вообще распух как на дрожжах и достиг 10,8 триллионов рублей. И очевидно, что с таким бюджетом, в три раза превышающим довоенный, команда, которая существовала при Шойгу, за короткий промежуток времени не могла справиться просто физически.
В декабре 2022 года Главная военная прокуратура вынесла представление Сергею Шойгу, в котором указывала на то, что 80% государственных контрактов, связанных со строительством объектов Министерства обороны, отстают от сроков исполнения. О чем это говорит? О том, что просто менеджеры Минобороны не могли освоить те бюджеты, которые перед ними появились. При Шойгу заместителями министра часто назначали гражданских чиновников без профильного военного образования. Росту коррупции способствовало отсутствие прозрачности, потому что к началу войны Министерство обороны закрыло информацию о 95% своих государственных закупок. Совокупность этих факторов и привела к тому, что в Минобороны появилась очень питательная почва для коррупции, которой не существовало даже во времена Сердюкова. Таких комфортных условий в военном ведомстве для воровства, хищения бюджетных средств, коррупционных практик не было давно.
— Коррупция в российском военном ведомстве была еще и до советских времен…
— В царские времена — это точно, да.
— Получается, для руководителей государства это уже целая традиция — ничего не делать с коррупцией в Минбороны. Это же очень удобный способ менять чиновников в любой момент: дать им попастись, поосваивать бюджеты, даже такие, которые превышают их возможности и аппетиты — а потом, когда возникает необходимость сменить руководство, просто завести коррупционные дела.
— Ничего тут не могу добавить, кроме как подтвердить твой тезис.
— Назначение экономического министра Белоусова, у которого всего-то и найдено интересного во взломанной переписке, что вилла в Италии за 660 тысяч евро, не поменяет эту ситуацию? Вот сейчас, когда Россия третий год ведет войну, управлять военными бюджетами поставлен человек из другой системы, который больше про деньги, а не про снаряды — это что-то меняет принципиально, как ты думаешь?
— Как вообще происходила отставка Шойгу? На фоне открытого конфликта и публичной перебранки с главой «Ростеха» Сергеем Чемезовым. Шойгу рассказывал, что армии не хватает мощностей, нет требуемого количества военной техники, снарядов и всего остального, публично критиковал «Уралвагонзавод». А Чемезов говорил: «Да нет, все в порядке. Это просто Шойгу на нас наговаривает». Они оппонировали друг другу даже в СМИ. То есть, конфликт этот был, и отставку министра можно, в том числе, и с этим связывать. И тут надо посмотреть на фигуру оппонента Шойгу внимательней.
Сергей Чемезов / kremlin.ru
Прежде всего, одним из главных бенефициаров войны стал Сергей Чемезов и его госкорпорация «Ростех». Почему? Потому что доля военной продукции в совокупном объеме производства «Ростеха» увеличилась на 15%. Это сам Чемезов в своем интервью приводил такие цифры. Дополнительные рабочие руки, дополнительные бюджеты — все для военно-промышленного комплекса. Вся экономика строится вокруг ВПК. Поэтому, собственно, первого вице-премьера Белоусова снимают с его позиции и отправляют работать в Министерство обороны. По сути, он теперь вице-премьер, сфокусированный на оборонной промышленности.
При этом Белоусов — сторонник активного участия государства в экономике, неокейнсианец, по сути, идеолог госкорпораций. Они с Чемезовым и «Ростехом» — союзники и партнеры, потому что «Ростех» фактически занимается всей промышленностью внутри Российской Федерации — от добывающей промышленности до условных ракетных двигателей. В одном только моем родном Калининграде они контролируют одновременно добычу янтаря на «Янтарном комбинате» и производство плазменных двигателей в ОКБ «Факел». В этом смысле назначение Белоусова Чемезову очень на руку и точно попадает в интересах госкорпорации «Ростех».
И, конечно же, за кадром остается сын Андрея Рэмовича Белоусова от первого брака, Павел — он возглавляет консалтинговую компанию, которая за 2023 год получила выгодные контракты от Ростеха, Минпромторга и Роскосмоса более чем на полмиллиарда рублей. Эти же организации обозначены на их сайте как партнеры. Поэтому сказать, что Белоусов посторонний человек для «Ростеха», наверное, тоже нельзя..
— То есть, фактически Чемезов в мае 2024 года взял под контроль Минобороны?