На акции сторонников антиисламского движения ПЕГИДА в Кельне

Wolfgang Rattay / Reuters

Дух гуманизма Европы, по выражению папы римского Франциска, оказался под угрозой: Германия, принявшая в 2015 году более миллиона беженцев, с возмущением обсуждает массовые нападения на женщин, произошедшие в новогоднюю ночь. Согласно заявлению немецкой полиции, нападения были спланированы заранее, а «практически все правонарушители являются мигрантами». Очевидно, что текущий миграционный кризис в Европе – следствие войн, идущих в Африке и на Ближнем Востоке, однако ни окончание конфликтов, ни решения политиков этот поток не остановят, утверждает главный внешнеполитический обозреватель Financial Times Гидеон Рахман.

По мнению журналиста, за притоком мигрантов в Европу стоит не столько война, сколько более значимые демографические тенденции. Если в XVIII-XIX веках европейцы населяли мир, превращая многочисленные колонии в свои представительства, то теперь весь мир едет в Европу, пишет он. В 1900-х годах на европейцев приходилось 25% населения земного шара – теперь же 500 млн жителей Старого Света составляют лишь 7% от общего числа обитателей планеты. Европа – богатый, но стареющий континент; Африка же, Ближний Восток и Южная Азия, напротив – молоды и бедны.

Рахман называет миграцию в Европу «разворотом исторического тренда». В минувшие столетия европеец уезжал в новую страну, обосновывался там, затем за ним подтягивались семья и знакомые. Теперь процесс идет в противоположном направлении, причем благодаря интернету переселение родственников вслед за каждым мигрантом происходит быстрее: Великобритания нынешнему пакистанцу кажется ближе, чем Индия прежнему британцу.

Вопреки обещаниям политиков, остановить новый исторический тренд сложнее, чем кажется, – это показывает опыт той же Великобритании и других европейских стран. Правительства Евросоюза настаивают на том, что нелегальные мигранты будут высылаться, однако, по мнению Рахмана, такая политика вряд ли сдержит поток приезжих – во-первых, потому что из «нелегалов», подлежащих депортации, лишь 30% уезжают из Германии, во-вторых, потому что те, кто получил легальный статус, благодаря праву на воссоединение семьи перевозят в Старый Свет родню.

Европа останется привлекательным направлением для новых и новых мигрантов, считает колумнист, и вопрос сейчас состоит не в том, как избежать массовой миграции – она неизбежна, – а в том, как лучшее ее принять. В процессе этого принятия есть немало сложностей, в том числе разность культур: например, европейцы прошли большой путь к современному пониманию таких вопросов, как феминизм и права геев, мигранты же из Африки и с Востока обычно куда более консервативны.

Европа пока не понимает, что делать с такими сложностями: во времена колонизаторства они подавляли культуры коренных народов, будучи убежденными, что несут блага цивилизации отсталым людям. Современная Европа, после имперства и холокоста, не станет утверждать преимущества одной культуры над другими. Как бы то ни было, и Рахман снова подчеркивает это, если островные государства, такие как Япония или Австралия, еще могут говорить об ограничении миграции, то для Евросоюза оно будет невозможным.