Виктор Зубков и Владимир Путин (справа налево) во время посещения супермаркета "Перекресток" в Москве. Фото: archive.government.ru

Виктор Зубков и Владимир Путин (справа налево) во время посещения супермаркета "Перекресток" в Москве. Фото: archive.government.ru

Новая военная операция Роскомнадзора (РКН) – по замедлению Твиттера в Российской Федерации – внезапно сопровождалась падением сайтов Кремля, правительства, Госдумы и Совета Федерации, Минэкономразвития, Минпромторга, Следственного комитета, самого Роскомнадзора. Падали и сайты коммерческих структур.

Злые языки вспоминают, что в 2018 году РКН так же пытался блокировать Телеграм, – тоже все рушилось вокруг, кроме самого Телеграма, – но настоящие патриоты знают, что РКН сегодня ни при чем, а государственные порталы обрушила та самая американская кибератака, о которой американцы заранее и предупреждали (вариант «Ростелекома» – глобальная авария). Депутат Госдумы Горелкин меж тем заявил, что следующий кандидат на «замедление» – Фейсбук.

(На самом деле замедляется, конечно, Россия. Причем физически – силовое сокращение количества информации вокруг должно замедлить движение времени и тем самым уронить страну куда-то лет на 40 назад. Хотя эта машина времени не настроена, возможны промахи.)

Преследование соцсетей – не новость, просто пока не очень получалось. Скажем, заставить Твиттер и Фейсбук хранить данные пользователей в России не удалось – заплатили штрафы и живут так же. Так что руководство РКН, наверное, получает нагоняй время от времени и снова принимается бороться. В рамках стратегии на информационную изоляцию это – борьба с инструментами. Но есть и борьба с контентом. Разумеется, большинство «старого» контента, производимого традиционными СМИ, давно национализировано и отрегулировано. С соцсетями было сложнее, пока не появилось понятие «фейк».

Истина в прокурорской инстанции

Это вообще удачный для российской власти термин, хоть она и говорит все время, что не любит заимствований. Была всегда «клевета» (в последнее время ее тоже, кстати, криминализовали и максимально «расширили»), но клевета – это намеренное говорение неправды о ком-то. А фейк – это ложный факт, сознательное или нет введение в заблуждение «неустановленного круга лиц». Конечно, надо было его сделать юридическим понятием и криминализовать. Закон о фейках существует с 2019 года, первоначально касался информации о всяких ЧС и предполагал административную ответственность. В 2020 году в связи с пандемией за фейки о ковиде ввели уголовную ответственность. Это, в частности, сильно затруднило работу журналистов – возникли «ножницы» между официально опубликованной информацией (или ее отсутствием) и добытыми журналистами сведениями о заболеваемости, смертности, в том числе в таких закрытых местах, как колонии ФСИН. Конечно, РКН и Генпрокуратура (которым вверили право определять фейки) признают истиной официальный отчет, а не то, что опубликовано расследователями (если это не другой официальный отчет – противоречий в статистике хватает). Но было немало дел и против пользователей соцсетей.

После январских протестов 2021 года генпрокуратура и Роскомнадзор еще активнее занялись борьбой с фейками. Например, прокуроры завели административное дело против «Новой газеты» за статью (уже удаленную по требованию РКН) о подготовке «титушек» для противостояния протестам. Генпрокуратура не опрашивала журналистов, провела свою проверку и «титушек» не нашла. Это значит что? Что «титушек» не существует, а журналисты их выдумали и должны быть наказаны.

Здесь важно, что истинность того или иного факта определяется даже не в суде (хотя чего мы могли бы ждать от российского суда?). Вероятно, пройдет еще немного времени, и Генпрокуратура станет признавать фейком любую неприятную для власти публикацию, будь там хоть двадцать два независимых источника и документы, лично принесенные в редакцию президентом.